Инстинкт Бабы-Яги

– Алло, – повторил я, – Олега Анатольевича можно?

– Кто его спрашивает? – прохрипел невидимый собеседник.

– С работы, – соврал я, похоже, дядька в глубоком запое и плохо соображает, что к чему.

– Насчет работы можно и со мной поговорить, – очевидно, не понял меня пьяница.

– С вами – это с кем?

– Мы вместе снимаем вам свадьбу, день рождения или похороны?

– Я попал в фотоателье?

– Ну вроде.

– Олег Анатольевич тут работает? Его можно пригласить к аппарату?

– Тьфу, пропасть, – разозлился мужик, – на фига тебе Олег? Я тоже отлично щелкаю, между прочим, лучше его, на конкурсах побеждал! Приезжай, сделаю все в лучшем виде.

– А Олег Анатольевич будет в салоне?

Алкоголик помолчал немного и заявил:

– Ага, все тебе будет, ехай скорей.

– Давайте адрес, – попросил я.

Глава 16

Я всю жизнь провел в Москве, более того, родился в столице, там же появились на свет и мои отец с матерью, и казалось, я хорошо знаю город. Но вот про улицу с названием Пруд Ключики услышал впервые. Пришлось лезть в атлас. К моему удивлению, она оказалась почти в центре, отходила от шоссе Энтузиастов. Я не слишком-то люблю этот район. Мало кто из нынешних москвичей в курсе, что раньше, еще до Октябрьской революции 1917 года, эта дорога носила другое название. Она помянута во многих песнях тех лет и полита слезами, потому что именно по ней гнали арестантов на каторгу. Об этом мне рассказал отец, хорошо знавший историю Москвы. Более того, в свое время он показал мне небольшой двухэтажный домик на пересечении шоссе Энтузиастов и Кабельного проезда. Мы ехали с отцом на машине, уж не помню сейчас куда, внезапно он притормозил и сказал:

– Вот, Ваня, смотри, это был пост.

– Что? – не понял я.

Отец указал на домик:

– Так называлось место, где ночевали заключенные, которых гнали на каторгу. Впрочем, думаю, в доме останавливалась охрана, а мужиков просто укладывали на дороге, а может, тут стоял еще какой сарай.

– А где рельсы? – спросил я.

Отец грустно улыбнулся:

– Эх, Ваняша, по железной дороге, в «столыпине», стали позже возить, дорогое это удовольствие для государства. Раньше пешком шли, через всю Россию, в кандалах, а то и с ядром на ноге, вот в таких постах отдыхали, ели горячее.

Я ужаснулся:

– И зимой ходили?

Отец кивнул:"

"– Конечно, в России-то восемь месяцев холод стоит. Печальное место, не удивлюсь, если узнаю, что большинство жителей, тех, кто сейчас имеет здесь квартиры, одолевают всякие заболевания: онкология или чего похуже. Аура тут тяжелая, черная…

Я не понял слова «аура», а спрашивать, что оно означает, не стал, но с тех пор всегда, стоит мне оказаться вблизи шоссе Энтузиастов, как начинает щемить сердце и болит голова.