Яга

Баба Яга вспомнила о своем постояльце и поспешила домой, в Молохово урочище, а беглый волхв Двусмысл в очередной раз ударился головой о тяжелую ветвь. Что-то было не так. Ему казалось, что он убег от избушки уже верст на десять, но лес все не кончался и просвета было все не видать, и не видать.

Многочасовые блуждания истощили физические силы Двусмысла, но и моральные были уже на пределе – выхода-то не было. Он заблудился, заплутал. Волхв решил вновь сменить направление, резко повернул налево, пошел дальше и тут же ступил на малоприметную тропку. Беглый кудесник опасливо сделал шаг, второй, третий, завернул за плотно разросшийся подлесок и уперся в древний тын, украшенный черепами.

– Избушка на курьих ножках! – выдохнул он и упал на траву, глаза сами собой закрылись, и он в изнеможении уснул. Но долго поспать мужчине не удалось, с небес плюхнулась ступа с израненной Бабой Ягой.

Увидев, что ведьма вся в крови с головы до ног и едва стоит на ногах, Двусмысл бросился к ней, подхватил на руки и унес в избу. Там принялась срывать с нее разорванную в лохмотья одежду в надежде добраться до открытых кровоточащих ран.

Баба Яга попыталась смущенно улыбаться, но откинула назад голову и потеряла сознание.

– Воды! – заорал волхв. – Чистой воды и огня!

Тут же явился молчаливый Аука с кадкой небесной водицы, а Цыпонька протянул в клюве сухую бересту и кресало.

– Кровь течет! Кровь течет! – причитал кудесник. – Побелела вся!

С этого момента началась долгая борьба за жизнь и здоровье колдуньи. Не менее трех лун волхв Двусмысл выхаживал ведьму, отравленную ядом с грязных когтей кромешных фурий.

Опытный знахарь варил и варил снадобья и постные кашки, которыми поил и кормил Ягу. Она многажды пыталась открыть глаза, но пришла в себя лишь в глухозимье. Вставать сама не могла, страдала от худобы. За эти три месяца ведьма превратилась из крепкой бабешки в скрюченную старушку. Двусмысл не переставал поражаться таким переменам в облике его хозяйки.

Баба Яга пошукала за печью и достала почерневшую, звонкую и такую родную клюку, будь она не ладна, лакированную временем и руками старухи из прежних жизней.

Двигалась по избе медленно, но сама."

"– Я убью его, – однажды тихо прошипела постаревшая колдунья, совсем запамятовав о том, что рядом чужак.

– Кого убьешь? – насторожился Двусмысл, который с того момента, как к Бабе Яге вернулся рассудок, не отходил от великой славянской книги. Вот и сейчас Радогост был открыт лишь на середине.

– Чернобога убью, – пояснила Яга. – Это он ордынцев на Русь водит. Видать, решил всех русичей извести.

– Я тебе сейчас пользительного отварчика заварю, – спохватился Двусмысл. – Лепешек с медком отведаешь.

– Сиди ты уже в своей книжке, – улыбнулась Яга. – Чай сама с руками еще.