Яга

– А скажи-ка, витязь мой красный, сколько их там – супротивников-то твоих зложелательных?

– Сколько? – поморщившись, переспросил старшина. – Двадцать или тридцать – не больше. Мы их отряд точно уполовинили.

Неожиданно ведьма зло рассмеялась, а затем замолчала и медленно и зловеще спросила:

– Как ты, Сашенька, молвил, доченек твоих зовут?

– Тосенька и Любушка.

– Ты подожди меня тут, воздухом земляничным подыши, а потом еще из крыночки-то отпей. Глядишь, и полегше будет, а я скоро вернусь.

Баба Яга отвернулась к лесу. Ее тусклые старческие глаза, как будто бы, помолодели – заискрились ужасом смерти, сверкнули дальней звездой во мраке, и понеслась ведьма по Молохову урочищу, едва касаясь летнего разнотравья подвесками из клыков старой виверны.

– Где вы?! – кричала она низким грудным голосом. – Куды запропастились, служаки мои?

Справа откликнулись волки, их шелковистые шкуры переливались на закатных зарницах. Они появлялись один за другим из каждой тени с мимолетным шорохом, и вот уже серая меховая волна бежала рядом с единственным желанием преданно поймать взгляд госпожи. А по левую руку зарычали два крупных медведя и два маленьких. Они подскочили к хозяйке, взрыкивая и скалясь, чуя недоброе.

Ведьма заприметила уродливую сухостоину, надломила ее, схватила мимоходом, порадовалась – палка была похожа на растопыренную куриную лапу.

– Вот ты-то мне нынче и нужна!

Взмахнула Яга подвернувшимся лесным посохом, запрыгнула на самого большого медведя и крикнула:

– Дальше!

Собралась лесная армия, сгрудилась дикими защитниками, а во главе она, страшная и прекрасная – Великая Ведьма! Богиня лесная!

Мелькнули первые камышины, повеяло затхлой сыростью, а там и сплавина болотная зачавкала. Примолкла звериная свита, навострила уши торчком, припадая к земле и прижимая хищные оскалы к траве.

С легким шорохом пестрая армия, почуяв врага, неожиданно возникла перед двумя промокшими насквозь людьми в серой униформе.

– Это они!

Волки, как преданные собаки, смотрели в пылающие огнем, расширенные зрачки ворожеи-повелительницы, а затем кинулись на двоих мужчин, сбили с ног, зарычали, хватая врагов то за ноги, то за шею. Ярые волчата-сеголетки грызли пальцы рук.

Один из солдат негромко вскрикнул от ужаса, но уже в другую секунду уже захлебывался собственной кровью, а второй умер, не успев даже пикнуть.

Соленый вкус пролитой крови привел хвостатое воинство в состояние полного иступленного бешенства."

"– Сыскать! Всех до единого сыскать! – прохрипела Баба Яга. – Рвите их, мордуйте! За Тосеньку! За Любушку!

И дикие звери рванулись вперед, расходясь веером перед целой группой новых врагов.

Резкий звук стреляющего автомата разрезал тревожную вечернюю тишину, и тогда звери завыли.