Яга

Ведьма повернула голову и сказала:

– Хорошие у тебя огурцы, бабуся…

Бабе Яге совсем скучно стало. Люд не меняется, хоть сто лет минует, хоть пять сотен. Пора облачаться в новое алое платье и собираться в трудный путь до самых нижних пределов Нави.

Ягуша пошла к ближайшему лесочку, а за спиной поднимался вой. Это заголосили мужики и бабы. Коровы одна за другой заваливались на бок и тут же сдыхали, не в силах даже замычать. И куры принимались вдруг бегать по двору, хлопать крыльями, затем хромать и падать в пыль уже мертвыми, усиливая переполох.

– Коровья смерть! – заголосили люди, а за ними этот крик подхватывали другие. – Курья смерть!

И наконец истошно закричали:

– Ведьма!

Закричала и бабка – листья ее отменных огурцов прямо на глазах желтели и сворачивались, а плотные зеленые огурчики размягчались и чернели.

Крепкие мужчины вооружались, кто чем мог, и вот уже толпа двинулась вдогонку, ощетинившись кольями и вилами.

– Такое уже бывало! – вечная ведьма обозлилась и повернулась к разъяренной толпе лицом, от животного возбуждения она распахнула глаза и принялась указательными перстами обеих рук указывать неизвестно что, неизвестно кому и неизвестно зачем.

И вдруг мир потемнел. У всех ее преследователей в ушах нарастал неприятный разбойничий свист, а за ним и жуткий женский хохот. Хохот проникал прямо в голову. Боль стучала тяжелым пульсом в висках. Да и привычные тропки-дороженьки неожиданно отворачивали куда-то в сторону – обратно, к деревне, а потом и вовсе исчезали. Затем налетел ветер и задул пару зажженных второпях факелов, а после закружил пыль-песок и ударил по глазам всех тех, кто вознамерился немедленно найти и покарать злую ведьму. А там, сразу за кромкой леса, поднялся нескончаемый гвалт в тысячи птичьих глоток. Вороны! Они заслонили солнце своей армадой! Но атаковать людей не стали – эти жуткие стайные птицы гадили и гадили на головы струхнувших мужиков. Хуже всего то, что случилось далее – два симпатичных белых облачка из поднебесья провалились вниз, почти до самой земли, обернулись сизыми тучками, продолжая наливаться тьмой, быстро обменялись горизонтальными близкими молниями, при этом совершенно ослепив и оглушив преследователей. Да и какие теперь из этой трусливой разрозненной мокрой кучки преследователи?

Никакие!

Они наконец-то встали, побросав колья, отплевываясь от птичьего помета и пыли и затравлено поглядывая друг на друга.