Яга

– А куда Аука мой запропастился? Где же он, дружок мой сердешный?

Иванушка скорбно отвел взгляд и печально возвестил:

– Бабушка, он сгинул на погибель в схватке с огромной змеей.

– Да неужто сама Ламия к нам пожаловала? – нахмурилась ведьма. – Это очень злая и свирепая кромешница, и где же она?

– Тут недалече, в пыли дорожной… мертвая… Я ее с превеликого страха кувалдушкой приплюснул, а она за миг до этого лешего нашего разорвала – убила товарища моего. И Серый волк чуть ранее пал в битве с тремя волкодлаками, он просил прощения перед своей смертью за то, что подвел тебя…

Яга горестно вздохнула и тихо сказала:

– Волка не вернуть. Это горькая правда, но у него волчат в округе как паучков за печкой. Он остался жить в своем семени, а вот о лешем не кручинься, внучек. Его же нельзя убить, он лесной дух Молохова урочища. Пока будет жить лес, будет жить и леший. Сейчас я его верну.

Баба Яга нахмурилась и неожиданно прохрипела заклинание «Леший очнись»:

– Див лесной, очнись немедля! Дух, явись в коряге пущей! Оживись!

И леший откликнулся. Он тут же выломился из плотного сплетения кустов на самом краю капища.

– Хозяйка, – проскрипел он. – Я – Аука.

Баба Яга добросердечно улыбнулась старому другу, а затем доковыляла до огромного перевернутого дуба, заплетенного толстоствольной сосной – трона Чернобога.

С душевным трепетом она взгромоздилась на неудобное сиденье и задумчиво покрутила в руках золотую корону черного владыки. Она долго колебалась, а затем зажмурилась и водрузила ее себе на голову."

"Неожиданно корона соскользнула на шею ведьмы и, стиснув горло, вспыхнула ослепительным синим пламенем, и заполыхала ярко красным жаром.

– Прощайте навсегда! – успела выкрикнуть Баба Яга. Ее сгорбленная фигура, объятая огнем, затряслась и вдруг замерла на троне. К ней пришла самая настоящая смерть – страшная и жаркая…

Глава 20. Царица

Поздней весной 1525 года защебетали птички на разливах рек, а в глухой чаще старого леса зверье возрадовалось наступлению настоящего тепла – семейка из трех крупных кабанов и двух десятков полосатых поросят жизнерадостно проломила подлесок, хрюкая и размахивая скрюченными хвостиками. На болотах полетели на тягу бекасы и вальдшнепы, тут и селезни принялись без устали гонять уточку, завертелась жизнь, закипела.

Тут же в глуши и случилось неслыханное, невиданное и уже позабытое событие. В самой непроходимой чаще, в месте гиблом и нехорошем ожила заросшая, покосившаяся, давным-давно брошенная избушка.

Она зашевелилась, заскрипела половицей, а затем на вершок с ноготок привстала, всколыхнулась и медленно повернулась к лесу задом, а к Нави передом. Так она простояла совсем не много и уже к сумеркам вернулась, скрипя и вздрагивая, в прежнее положение.