Яга

– Здравствуй, Ягая! Зачем зовешь по пустякам, богов тревожишь своей докукой?

– И тебе не хворать, Даждьбог! – закричала ведьма, пытаясь перекричать набегающий поток воздуха. Затем догадалась сбавить скорость, и разговаривать сразу стало легче. – Снизошел, значит, до моих нужд? Сначала бумагу давай, только потом разговоры будем разговаривать.

– Зачем тебе бумага? Ты же неграмотная! Женщинам не нужна бумага.

Бабу Ягу эта беседа рассмешила.

– Даждьбог, ты же Сварожич! Ты великий и непостижимый, но почему-то я не хочу с тобой разговаривать. Уходи немедля! Не буду я с тобой толковать. И сообщи богородице Ладе, чтоб кого-нибудь почтительней прислала.

– А почему? – удивился Даждьбог.

Баба Яга в ответ только фыркнула.

– Не серчай, ворожея! Вижу, что умная, да грамотная шибко стала, – Даждьбог подвинулся на невероятной красоты скамье в своей двухколесной бричке и улыбнулся одними уголками губ. – Садись в мою повозку. Вмиг подброшу до избушки твоей.

Яга представила себе, сколько ей еще махать помелом до дому, поэтому кивнула, соглашаясь.

Совершив сложный маневр, Баба яга пристроила ступу на дно божественной кареты, но из ступы вылезти наотрез отказалась.

– Ты сейчас возьмешь и исчезнешь, а мне тогда лететь вниз, как птице бескрылой, без ступы моей. Курлы-курлы, полный рот земли!

– А ты к тому же осторожничать научилась! – Даждьбог ухмыльнулся, но получилось это у него божественно прекрасно. – Бери, что просила, а после о делах поговорим.

Он вынул прямо из воздуха золотистый лист бумаги и подал его ведьме.

Баба Яга с подозрением приняла из рук бога удивительно плоский, тонкий и ровный лист, к тому же благоухающий ароматом степных цветов, но возражать и ворчать не стала, не дослушав пояснений.

– Перелистнешь его, а там второй возникнет. Возжелаешь перевернуть два листа – и тут же на прежнем месте два новых появятся, а самый первый обложкой обернется…

– Мудрено как-то…

– А ежели выберешь лист и выдернешь его из общей стопки, то сможешь новую книгу начать. Только вот зачем тебе это надо?

– Книгу свою вторую захотела на бумаге божественной написать. И название уже надумала, «Рачение»!

Даждьбог снисходительно улыбнулся и заметил:

– Страсть свою необузданную в письмена вложить хочешь? Пером описать? Гляди, не возгордись!

– Да как же вы все меня не поймете-то? Я одного хочу! Всего лишь смерть свою вернуть! Это главное.

Баба Яга насупилась и с враждебным прищуром посмотрела на бога плодородия и светлого дневного великолепия.

– Непременно вернешь! Охолонись! Только подождать надобно.

– Снова ждать?! – опешила Баба Яга. – А теперь сколько годков?

– Ты зря юродствуешь, – с серьезным лицом промолвил Даждьбог.