Ядовитое жало

Однако там имеется около роты гитлеровских солдат и более сотни полицаев. Укрепления, бетонированные пулеметные гнезда… Вряд ли Гильдебрандт решится перебросить хотя бы на короткое время значительную часть будовлянского гарнизона в Кружно. Черта с два! Он наскребет людей в других местах и будет оперировать только этой сводной группой. И вообще нельзя ручаться за гауптштурмфюрера. Хитер, как старая лиса, побывавшая в капкане. Возьмет да и устроит в Будовлянах хотя бы небольшую засаду.

— Вас что‑то смущает, Василий Семенович? — спросил Высоцкий, наблюдавший за командиром.

— Да, чего‑то мне не хватает… — признался Бородач.

— Думаете, не клюнет? По–моему…

— Клюнет! — уверенно сказал комиссар.

— Нет, товарищи, давайте все‑таки будем уважать противника, — покачал головой Бородач. — Предположим на минуту, что Гильдебрандт в два раза хитрее и умнее, чем он есть на самом деле.

— Ну, хитрости ему не занимать…

— В том‑то и дело. Конечно, он доверяет своему агенту, но к нам‑то у него доверия нет. А если он заподозрит, что мы его хотим провести при помощи его же информатора?

Серовол не ожидал такого веского довода против своего, казалось бы, так хорошо продуманного плана. Командир отряда был прав: в плане не хватало какой‑то важной детали. Теперь это было ясно всем.

— Давайте, товарищи, еще разик подумаем, — предложил Бородач. — Четыре головы, все‑таки…

— Ммда! — хмыкнул Высоцкий. — Допустим, что Гильдебрандт заподозрит неладное. Не исключено, не исключено… Следовательно, необходимо каким‑то образом рассеять его подозрения.

— Нужна еще какая‑то ловушка, — сказал комиссар.

— Вот именно, психологическая ловушка. — Высоцкий торопливо вынул портсигар, закурил от каганца. Вид у него был страдальческий. Нельзя курить начштабу — язва желудка. — Слушайте, капитан, а нельзя ли подбросить еще какого‑нибудь червяка гауптштурмфюреру?.

— О–о! — воскликнул Бородач, — Еще одного жирного червяка, чтобы эта стерва заглотнула крючок намертво. А ну, разведчик, шевельни мозгой."

"Серовол молчал. Он торопливо перебрал в уме различные варианты и браковал их один за другим. В затылке снова появилась легкая боль, и он тревожно прислушивался к ней. Он знал кошачьи повадки этой боли ― подкрадется мягко, ласково, а затем запустит коготки ― и хоть на стенку лезь. Не следует так перенапрягать мозг. А все‑таки какую еще ловушку можно придумать для гауптштурмфюрера? Психологическую… Это начштаба верно определил. Стоп! Кажется, подойдет.

— Товарищи, а если завтра из Кружно исчезнет какой‑либо полицай? Исчезнет, допустим, при весьма загадочных обстоятельствах?

— А что это тебе даст? — не понял комиссар.