Ядовитое жало

Вы «секретничаете, шепчетесь друг с другом целые сутки, не посвящаете. Может быть, вы и мне не доверяете?

— Не было смысла докладывать, еще все в стадии подготовки. Знаете пословицу: «Не говори «гоп!», пока не перескочишь».

— Мне «гоп!» не надо, вы мне скажите, куда прыгать собираетесь?

Петрович взглянул на Серовола, засмеялся.

— Придется рассказать, Василий Семенович, мы решили… Собственно, для этой цели нас с Валей прислали сюда, когда вы сообщили о появлении Ганса. Мы решили захватить господина Сташевского живьем.

— Так‑то просто! — недоверчиво фыркнул Бородач. — Кто это сделает?

— Валя.

— Погубите человека… — возмутился командир отряда. — Ганс хитрющая бестия. Вы сами говорили — бывший начальник полиции, опытный провокатор, не раз себя за командира партизанского отряда выдавал, многих вокруг пальца обвел, погубил, а вы к нему девчонку посылаете. Да он сразу же ее раскусит и уничтожит. Что вы, хлопцы!

Петрович выслушал Бородача с грустной улыбкой.

— Вы не знаете одного обстоятельства. Валя — дочь бывшего бургомистра. Друга Сташевского. Сташевский ее знает, видел.

— Валя? — Бородач даже отшатнулся. — Как же так?.. Отец…

— Представьте, — с вызовом сказал Петрович. —Отец— негодяй, предатель, а его дочь ― комсомолка, горячая патриотка, наша отважная разведчица. ― Он хотел еще что‑то добавить, но передумал.

Все равно не надо рисковать. Зачем он вам в живом виде? Ухлопаем его из засады… Серовол пошлет хороших хлопцев. И сообщим на Большую землю, что приговор, вынесенный советским судом этому черту, приведен в исполнение.

— Сташевский многое знает…

— Так он тебе и расскажет, — насмешливо возразил Бородач. — Язык себе откусит и проглотит. Он ведь знает, что осужден как военный преступник и его ждет одно — петля.

— Мы предполагаем захватить все его документы. В его руках большая сеть агентуры.

Командир недоверчиво и сокрушенно покачал головой.

— Ох, эта агентура… Вы мне скажите, кто такой Москалев? Выходит, он и был главным шпионом? Серовол, что молчишь?

— Пока не могу сказать определенно, — неохотно ответил капитан.

— Значит, все он брехал? Или запутался, хотел и нашим и вашим?

— Возможно. Скоро все выяснится.

— Это я давно слышу — «скоро», «надо выяснить». Тут новая наша радистка приходила, какую он спас. Плакала. Передала вот это письмо. Он будто бы ей за день до гибели дал, чтобы после войны переслала его родным, если с ним что‑нибудь случится. Прочти‑ка!

Серовол взял из рук командира треугольник письма, развернул его и прочел вслух:

— «Дорогие папа, мама, Андрюша и Верочка! Я не писал вам потому, что был в плену. С большим трудом и бедой вырвался оттуда и в настоящее время нахожусь в партизанском отряде.