Доза красивого яда (ЛП)

— Но, — продолжает она, и у меня скручивает живот, — это не значит, что он планирует когда-либо действовать на основе этих чувств. По крайней мере, не без того, чтобы сразу после этого не сбежать, как будто он все еще верит, что у девочек вши. И если он не желает говорить об этом, я не совсем уверена, что ты можешь что-то с этим поделать.

Я знаю, что она права. Парни склонны быть чертовски упрямыми, когда дело доходит до избегания вещей, с которыми они не хотят иметь дело, а Хейс еще хуже, но это все равно задевает. Может быть, я выдавала желаемое за действительное, но я надеялась, что он хотя бы согласится поговорить — даже если это всегда заканчивалось тем, что мое сердце разбивалось на куски."

"Я даже не уверена, что здесь делать. Пытаться ли двигаться дальше и забыть его, каким бы невозможным это ни было? И если да, то позволю ли я ему безнаказанно игнорировать меня, как будто то, что произошло, ничего не значило ни для одного из нас?

Нет.

Он не должен обращаться со мной как с игрушкой. С другими девушками ему может сойти с рук его поведение горячо-холодно, но я не другие девушки. И я чертовски уверена, что не позволю ему сорваться с крючка, не сказав хотя бы свою часть правды.

— К черту это, — говорю я ей, слезая с кровати и хватая ключи. — Он собирается выслушать то, что я должна сказать, нравится ему это или нет.

Брови Мали приподнимаются, и я не могу сказать, нервничает она или впечатлена.

Вероятно, это и то, и другое.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает она.

Единственное, чего я избегала.

То, на что я до сих пор не могла набраться достаточно смелости.

— Единственное, что я могу сделать, — говорю я ей, завязывая волосы в узел. — Я собираюсь встретиться с ним лицом к лицу в единственном месте, которое он не может покинуть.

Волны разбиваются о берег, а ветер развевает красный флаг. Он предназначен для того, чтобы отпугнуть любого, кто хочет искупаться в океане, но ирония в том, что он находится прямо перед магазином серфинга, это выглядит комично. Может быть, кому-то стоит заставить Хейса постоянно носить с собой один из них.

Это могло бы спасти несколько сердец.

Правда, не мое. Мое уже не спасти.

Его грузовик стоит на парковке, давая мне знать, что он внутри. И тот факт, что у нас здесь только две машины, говорит о том, что он сам по себе. Я делаю глубокий вдох.

— Ты можешь это сделать, — говорю я себе. — Он не может относиться к тебе так, будто твои чувства ничего не значат, и ему это сходит с рук.

Заканчивая свою ободряющую речь, я собираю всю уверенность, на которую способна, за то время, которое требуется, чтобы пересечь парковку и открыть дверь.

Тут тихо.

Хейс стоит ко мне спиной, когда я вхожу, но звонок сообщает ему, что здесь кто-то есть. — Привет. Добро пожаловать в Wax and Waves.

Я молчу.