Доза красивого яда (ЛП)

В какой-то момент такая возможность промелькнула у меня в голове, но известие о том, что я был прав, выводит меня из себя. Мне неприятно осознавать, что я сыграл им на руку. Но что я ненавижу еще больше, так это то, что они пытались использовать Лейкин как пешку.

— Это правда, Эйч?

Я киваю. — Он сказал о ней несколько довольно неуважительных вещей, и я вышел из себя.

Тренер переводит взгляд с Кэма на меня, затем тяжело вздыхает. — Прекрасно, но если это случится снова, я отстраню тебя. Никаких исключений.

Он исчезает обратно в свой кабинет, когда Кэм садится, чтобы надеть коньки. — В любом случае, что этот парень тебе сказал?

Я не удивлен, что Кэм этого не слышал. С тех пор, как его арестовали, он носит затычки для ушей во время игр. Сначала это было для того, чтобы он не слышал, что люди говорят о нем, но после того, как он привык к этому, он понял, что это помогает ему сосредоточиться.

Насколько я знаю, единственный человек, который слышал, что было сказано, это судья.

— Просто назвал ее парой неподобающих имен и заставил Лейкин пролить на себя свой напиток, чтобы ей пришлось надеть его джерси.

— Ааа. — Он кивает. — Мне было интересно, почему на ней это надето, но прежде чем я успел спросить ее, она переоделась в твою.

Пыхтя, я зашнуровываю коньки. — Да, я ни за что не позволил бы им выйти сухими из воды с этим дерьмом. Они хотят, чтобы девочки были в их джерси, они могут привезти с собой своих собственных болельщиц.

Мы все заканчиваем готовиться, и некоторые ребята начинают покидать раздевалку. Мы с Кэмом встаем, чтобы последовать за ним, и он похлопывает меня по плечу.

— Тренер может с этим не согласиться, но я ценю, что ты меня прикрываешь, — говорит он, отчего чувство вины во мне усиливается. — Спасибо, чувак."

"Я смотрю, как он выходит на лед, и все, о чем я могу думать, — это о том, как все это хреново. Он думает, что я такой замечательный друг, а я тем временем лгу ему и тайком встречаюсь с его младшей сестрой — предаю его таким образом, что это неизбежно разрушит нашу дружбу.

Но я пытался остановиться.

Я пытался держаться от нее подальше.

Это просто не то, на что я способен.

Я хочу ее слишком сильно.

Проходя через парадную дверь, Кэм без умолку рассказывает о какой-то новой пьесе, которую он придумал, и о том, как это изменит правила игры. Честно говоря, он, вероятно, прав, если мы сможем заставить ребят разобраться в этом. Это сложно, и потребуется много практики, прежде чем мы сможем использовать это в игре.

Как он делает каждый раз, когда приходит домой с тренировки, Кэм направляется прямо на кухню, чтобы заправиться. Я смотрю на свой телефон, улыбаясь сообщению, которое прислала мне Лейкин, когда его слова привлекают мое внимание.

— Привет, предатель, — язвит он.