Яд твоего поцелуя (СИ)

— Ты же знаешь, что журналисты мне прохода не дают, — начинает изворачиваться как уж на сковороде Быстрицкий, — вот я и пригласил Полину Анатольевну на ужин, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество.

— Вдвоем, когда отпустил прислугу? — рычит на него Алевтина.

Если до этого у меня были какие-то сомнения, то сейчас яточно убедилась, что да, они любовники. Мой муж и моя сестра изменяют мне. Да, именно мне! В конце концов, я была женой Даниила, а Аля по всем законам человеческим не должна спать с моим мужем. Она даже как на мужчину не должна была смотреть на Даниила. Потому что это мой мужчина! Табу для нее.

Конечно, если у них все началось после моей якобы кончины… Здесь я не могу понять и не осуждать. Ну не могу и всё тут!

— Мы просто обсуждали будущий проект, да, Полина Анатольевна? — пытается сгладить ситуацию Даниил.

— Я хочу, чтобы она ушла, — Аля встает с кресла, куда села до этого, и подходит к столику с напитками.

Щедро наливает себе виски, кладет лед и делает пару хороших глотков."

"— Аля! — вырывает из ее рук бокал Быстрицкий, подскочив к ней. — Тебе лучше уйти, а Полина Анатольевна останется. Мы еще не все обсудили.

— Это дом моей сестры! Я могу здесь делать всё, что хочу, — огрызается на него Алевтина, возвращая себе бокал из рук Быстрицкого. — Пусть она уйдет!

— Действительно, мне уже пора, — снова встаю из-за стола, иду в прихожую.

Даниил бежит за мной, оставляя Алевтину в столовой.

— Простите, Полина Анатольевна, — он снимает с вешалки мое пальто, чтобы помочь одеться. — Алевтина еще переживает смерть сестры, оттого и ведет себя так ревниво к ее памяти.

— Разве? — всовываю руки в поданное пальто и застегиваю. — А мне показалось, что она ревнует вас.

— Возможно, но я не ее собственность и сам решаю, с кем мне быть. Надеюсь, что это небольшое недоразумение не встанет между нами?

Быстрицкий делает шаг ко мне, стоит слишком близко. Я чувствую его близость, дыхание, но это откликается во мне лишь раздражением, не более.

— Я хотел вас пригласить завтра на прием по случаю премьеры в театре. У меня два пригласительных, пойдёте?

— Пригласите лучше Алевтину, — раздраженно отвечаю я, но тут же меняю свои планы. Мне нельзя быть неприятной, я же душка, сама нежность. — Впрочем, почему бы и нет?

— Отлично, тогда я заеду за вами в семь, — радуется Быстрицкий, а я понимаю, что все сделала правильно.

Пусть договаривается с Алей, пусть оставляет ее одну, пока охмуряет меня. Чем больше она будет биться в истерике от ревности, тем больше плюсов к моему образу.

— Надеюсь, вы захватили с собой красивое вечернее платье? — наклоняется ко мне Быстрицкий, и его губы касаются моей щеки. — Я вас очень буду ждать…

— Не торопитесь, Даниил Алексеевич, — томным голосом отвечаю я, хлопая ресницами.