Яд твоего поцелуя (СИ)

— Ты и не думай! — снова рычит Афанасий. — Как и что делать с ней, я сам решу.

— Уверен? Право у тебя такое есть? Может, ты хуже только делаешь?

Афанасий поглаживает свою бороду, зло глядя на меня. Правильно, явился я тут, покой стариковский нарушил.

— Подумать мне надо, — наконец произносит Дед и встает. — Ты пока здесь оставайся, воды натаскай, дрова. В дом взять не могу, сам понимаешь.

— Я и не прошу, — отвечаю ему, а старик уходит, оставляя меня в раздумьях.

Что-то тут не складывается. Можно было понять, если бы старик там Валерию скрывал и не доверял никому, но это точно не Княжина. Совершенно не похожа. Валерия породистая девка была, сочная, всё при ней. Фигура пышная, да и держалась как королева. Фотографии, что я нашел в интернете, явно указывают на совсем другую девушку. У Деда в доме ребенок какой-то, точно не Княжина.

После обеда заползаю на холм, чтобы связь поймать. Пишу своим ребятам, что отбой. Нет у Афанасия никого, пусть продолжают поиски в другом направлении. Назначаю новую точку встречи через две недели. Черныш и Малыш знают, что делать, а я снова в путь тронусь через пару дней. До ближайшей деревни доберусь, запасы еды пополню и пойду по стойбищам, порасспрашиваю.

К вечеру поднялась метель, да такая, что в печи ветер гудел, а дверь снегом почти засыпало. Жрать хотелось невыносимо. Я уже и хлебцы грыз, и тушенку сожрал. Афанасий словно забыл про меня. К ночи совсем собрался в дом к Деду сунуться, когда он сам внезапно на пороге возник. Весь снегом засыпан, укутанный по глаза, один нос торчит.

— Пошли, Илюх, — начал с порога, — Помощь твоя нужна.

— Снова кошмары? — ухмыляюсь я, однако накидываю куртку и балаклаву натягиваю.

— Пошли.

Мы выходим под метель, глаза снегом колючим застилает. Я воротник куртки поднимаю, капюшон натягиваю. Проваливаемся в сугробы, пока к дому идем, снег в ботинки забивается. Дед дверь открывает и впускает меня в теплоту дома.

— Шапку свою сними, напугаешь еще, — ворчит Афанасий, и я послушно сдергиваю балаклаву, приглаживаю волосы.

Ребенок или подросток сидит в кресле, поджав под себя ноги и кутаясь в теплый вязанный плед. Вначале замечаю огромные глазищи, что смотрят на меня со страхом, затем уродливый шрам, что стягивает уголок глаза и уходит по щеке за ухо. Волосы спутаны, пучками торчат во все стороны. Да и я вижу только часть лица до губ, остальное все под пледом, где угадываются острые коленки, а поверх лежат худые руки, что в волнении вцепились в края.

— Не бойся, — неожиданно мягко и ласково произносит Афанасий, присаживаясь рядом с ребенком на лавку, — Илюха свой, он поможет.

— Да это же ребенок?! — хмурюсь я еще больше, — Ты зачем дитя в тайгу притащил?! Совсем из ума выжил?

— Взрослая она, — огрызается Дед, — Понимает всё, только не помнит.