Прекрасный яд

— Наверное, еще спит, — говорю я, вешая трубку, и быстро отправляю ему сообщение, делая вид, что хмурюсь в телефон.

Кейн:Я в больнице. Лучше поторопись.

Далия все еще прищуривает широко раскрытые глаза, но вздыхает и собирает свои вещи.

— Ты можешь идти. Моя сестра настороженно относится к незнакомцам.

— Уверен, она не сможет сказать ничего против, потому что находится в коме.

Она сердито смотрит на меня.

— Неудачная шутка?

— Просто уходи.

Я сажусь в ее кресло и бросаю беглый взгляд на спящую девушку.

— Сводная сестра?

Она садится на кровать, закрывая мне обзор.

— Почему ты так думаешь?

— Вы не похожи.

— Приемная сестра, — ее голос смягчается, когда она берет сестру за руку. — Она единственный родной мне человек.

— Что случилось? — я притворяюсь заинтересованным.

— Мы не знаем точно, но на нее напали и привезли в больницу в Стантонвилле. С тех пор она в коме.

— Мне очень жаль.

Ее глаза встречаются с моими, блестящие, с неестественным блеском.

— Спасибо, но она выживет. Я знаю это.

Я хочу сказать ей, чтобы она не цеплялась за ложные надежды и ударить ее жестоким фактами о том, что пациенты в коме не могут просто так из нее выйти и ей следует сдаться, но не могу этого сделать.

Обычно мне плевать на чувства других людей.

Но Далия — исключение, и я не могу понять, почему.

Но я все же говорю:

— Если ты хочешь оплатить ее лечение, разве не разумно принять мое предложение?

— Фонд оплачивает ее лечение.

— Тогда ты сможешь получить стажировку с разумным графиком, более высокой зарплатой и достаточным престижем, чтобы добавить ее в свое резюме. Это самое разумное, что ты можешь сделать.

Она отпускает руку сестры и шепотом говорит:

— Ты уверен, что это не ради того, чтобы иметь доступ ко мне в любое время для своих извращенных игр?

Я тяну ее за руку, пока она не прижимается к моей груди, ее лицо в двух сантиметрах от моего.

— Наших извращенных игр, и я могу иметь доступ к тебе, независимо от того, в медицинской ты команде или нет.

Ее дыхание прерывистое, глаза мерцают между темно-зеленым и яростным карим.

Теперь я понимаю, почему она избегала меня.

— Ты боишься, да? — шепчу я ей на ухо.

— Я не боюсь, — она толкает меня в грудь.

— Ты дрожишь, боясь, что тебе это нравится. Ты в ужасе от того, что если я буду преследовать и трахать тебя так грубо, ты снова развалишься на части. Признай, дикий цветок, твое внутреннее животное создано для моего.

— Ты заставил меня это сделать. Я не такая больная, как ты.

— Тогда скажи «красный».

Она сжимает губы.

Я улыбаюсь.

— Ты даже не думала об этом слове, да? Тебе это нравилось слишком сильно, чтобы думать о том, чтобы остановиться. Готов поспорить, ты прикасалась к своей маленькой киске, вспоминая об этом.

— Заткнись.

— Как хочешь.