Прекрасный яд

В этот момент я так сильно нахмурился, что Джуд, который переодевался рядом со мной после тренировки, пнул меня по голени.

— Что-то не так?

— Что это значит, когда тебя постоянно оставляют на «прочитано»?

Он замолчал, затем медленно стал надевать толстовку.

— Отсутствие интереса?

— Раньше она писала мне первой.

— Значит, она точно потеряла к тебе интерес.

— Нет, — я хлопнул шкафчиком и ушел.

В любом случае, спрашивать Джуда было бессмысленно. У него никогда не было отношений — он в них не верит — и он грубиян, не ценящий ничего нежного и деликатного. Джуд из тех, кто называет цветы травой, а шоколад — ненужным сахарным развратом.

Престон мог быть более полезным, но у него тоже аллергия на моногамию, да и время было неподходящее, поскольку он был в предвкушении матча с «Волками». И это несмотря на то, что он постоянно предупреждал Джуда и остальных членов команды, чтобы они были в лучшей форме.

Прошло два дня, а я все еще не понимаю, почему она мне не отвечает. Возможно, это повлияло на мою игру сегодня вечером — или вчера. Сейчас, наверное, уже раннее утро.

Шум над моей головой разгоняет мои мысли.

Ледяная вода ударяет по коже, как осколки стекла, проникая в плоть и кости. Я стискиваю зубы, мышцы напрягаются, пытаясь противостоять натиску, но он не утихает, каждая волна холоднее предыдущей, стекает по спине, промокая джинсы, пока от меня не остается лишь замерзшая кожа и стучащие кости.

Пол подо мной скользкий, ледяной холод поднимается с земли, проникает в ноги и доходит до позвоночника. Над головой звенят цепи, а запястья кричат от напряжения.

Я уже не могу понять, где заканчивается вода и начинается боль.

Все, что я слышу, — это равномерные кап, кап, кап, эхо которых разносится в темноте.

Пока мое закаленное тело поглощает шок, мысли о Далии тускнеют до тонкой полоски света в темноте, быстро исчезая под ударами боли.

Однако в этот момент я даю себе обещание.

Это последний раз, когда я позволяю головорезам Гранта похитить меня и запереть в этом месте.

В следующий раз это он будет висеть под потолком.

Как и ожидалось, Грант отпустил меня в пять утра.

Не сам.

Он ясно дал понять это прошлой ночью.

— Мой сын не может быть неудачником, это ясно?

— Да, сэр, — это все, что я сказал, прежде чем он закрыл дверь.

Один из его помощников снимает с меня цепи и бросает меня на землю.

Когда я поднимаюсь по лестнице в главный дом, я вижу, что Самуэль ждет меня с полотенцем, его прямая осанка вот-вот будто сломается.

Он морщинистый старый лысый мужчина, который был нашим дворецким всю мою жизнь. Он почти не разговаривает, но всегда приносит полотенце и готовит мне теплую ванну, чай и еду после пыток.

Он также всегда на всякий случай приглашает врача.