Яд первой любви (СИ)

— Зачем мне твои две недели? Я отпущу тебя сегодня же, если очень хорошо попросишь!

На этих словах он шагнул вперед так, что пришлось упереться бедрами в дубовый стол. Сердце взмылось к горлу, когда мужская рука нагло отодвинула воротник пиджака, и грубые пальцы проехались тыльной стороной по ложбинке между грудей.

— Геннадий Викторович, что вы себе…

Договорить я не успела, потому что его рука жестко накрыла мой рот, а бедра толкнулись мне в живот, демонстрируя степень серьезности его угроз. Меня охватила паника. Кажется, этому человеку абсолютно все равно, что сюда может кто-то войти, и его не пугают последствия.

— Я сказал попросить, а не строить из себя недотрогу. У тебя есть два варианта, чем выторговать расчет. Ртом или тем, что между твоих ног, Максимова. Какой выберешь?

От омерзения меня едва не стошнило.

Запах его руки ворвался в ноздри, вызывая рвотные позывы. Я закрутила головой из стороны в сторону, предчувствуя беду. От такого человека просто так не сбежать.

— Только попробуй заорать! — хриплый шепот на ухо заставил оцепенеть.

Мужская рука исчезла с моего лица, но тут же схватилась за подол юбки, задирая её. Мои попытки оттолкнуть оставались незамеченным, и я бы точно огрела его настольной лампой, которую нащупала возле левой руки, если бы дверь внезапно не открылась.

Щербакова это протрезвило. Воспользовавшись случаем, я выскользнула из кольца крепких рук и на подкашивающихся от пережитого испуга ногах отскочила в сторону.

— Что здесь происходит? — довольно властный женский голос привлек наше обоюдное внимание.

Геннадий Викторович обернулся. В дверях стояла красивая женщина в годах. Я видела ее на фотографии на столе начальника.

— Элеонора? — не стараясь звучать дружелюбно, сказал Щербаков. — Ты что здесь делаешь?

— Зашла проверить как идут дела компании и вижу, что как и всегда. Ничего не меняется, — цепкий взгляд подкрашенных глаз прошелся по мне, но по всей вероятности мой внешний вид был очень красноречив, потому что ее глаза, полные осуждения, перенеслись на супруга. — Ты снова за свое, Гена?

Снова? О подобном поведении уже известно всем вокруг? Я не стала вдумываться в то, почему его жена говорит об этом как о неприятной привычке. Чужая семья потемки.

— Нет, Элеонора, ничего подобного! — недовольно заговорил Щербаков, занимая свое место."

"— Мы же говорили на эту тему. Я выдвинула тебе условие. — женщина уверенно вошла в кабинет, игнорируя меня.

Надо бы оставить их наедине. Только это отличная возможность, и не воспользоваться ей с моей стороны было бы верхом глупости.

— Извините, вы все не так поняли, — поспешила я с ложными объяснениями. Женщина смерила меня строгим взглядом, но бояться ее после того, что вытворял Щербаков только что, уже не было смысла.