Яд первой любви (СИ)

— Где Лиля? — игнорируя поток слов ее матери, вперил в нее вопросительный взгляд. — Где Лиля, я спрашиваю?

— Нет ее! — выкрикнула в сердцах, — Уехала!

— Куда? — спросил сквозь зубы.

— Не знаю, а если бы и знала, не сказала бы! Отстань от нее уже…

Дальше я не слушал. Перескакивая через ступеньку бросился в ее комнату и замер на пороге. Пустой шкаф открыт, на полу валяется наша фотография в разбитой рамке, которую Цветочек купила неделю назад, когда мы прогуливались по торговому центру, обновляя ей гардероб. Горло сдавило тисками.

Спустился вниз на негнущихся ногах и подошел к сидящей за столом женщине. Она уронила лицо в руки и продолжала проклинать меня как самое последнее ничтожество.

— Куда она уехала?

— Я не знаю! — сил кричать у нее не осталось. Потускневшие глаза вперились в меня с откровенной ненавистью. — Не ищи ее. Я заклинаю тебя, Влад, не ищи! Дай ей жить спокойно. Мы к тебе не придем. Не будем просить денег, хочешь расписку напишу?

— Хватит! — меня начало трясти. Гнев охватил каждую клетку, а потом взгляд упал на тест, лежащий на столе. Схватил его и крепко сжал."

"Придурок. Кретин. Она сбежала от меня. Сбежала, считая, что не нужна в то время пока я пытался взять себя в руки. Надо было объяснить, рассказать давно еще, тогда бы она знала. Растолковала бы правильно реакцию, а я все тянул. Боялся напугать. А еще до скрипа зубов не хотел натыкаться жалость в ее глазах. Лиля бы точно жалела. Я бы открылся ей рано или поздно, но все оттягивал. А теперь… Теперь она считает, что не нужна мне. Глупая, какая же ты глупая, маленькая, я же сдохну без тебя, как последняя скотина от холода.

— Я найду ее. — Твердо пообещал сквозь зубы. — Найду! И ни о каком аборте не может идти даже речи! — Женщина от неожиданности открыла рот. В таких же, как у Лили, карих глазах встрепенулось недоверие.

— Зачем тебе ее искать? Мало тебе издевательств? — из уголка ее глаза скатилась одинокая слеза, отдаваясь болью глубоко в сердце. — Ты же не видел ее, когда она здесь на полу лежала и плакала. Ушел и оставил одну. А у меня сердце кровью обливалось. Ты хоть знаешь какого это когда твой ребенок плачет, а ты помочь не можешь?

Если бы она ударила меня под дых, мне бы не было так хреново.

Кулаки крепко сжались, стоило представить, как Лиля здесь с ума сходила, полагая, что осталась одна. Опять. Она точно подумала, что я снова поступаю как тогда, в далеком прошлом. Блядь. Мне захотелось себя покромсать на части. Разодрать на ошметки, чтобы забрать хотя бы часть той боли, что испытала в этот момент Цветочек.

— Я найду ее. Но не для того, чтобы издеваться, как вы думаете, — слова давались с трудом, потому что в горле стоял тугой ком, — Я люблю Лилю. И никогда ее не оставлю, что бы вы себе не думали. Ни ее, ни ребенка.