Девочка-яд

Травиться закончил, затушил окурок и выбросил его в урну, стоящую у выезда, затем открыл багажник и принялся там копошится.

– Яра? – дернул меня за куртку друг.

– Давай постоим, подождем. Пусть в дом зайдет, а то еще, чего доброго, опять к тебе прикопается, – прикусила губу и обеспокоенно глянула на Кирилла. Тот только кивнул и нахлобучил на голову капюшон своей куртки. Холодно, всего-то пару градусов выше нуля.

Из машины мой сводный все-таки достал большую спортивную сумку, закинул себе на плечо и двинул в нашу сторону. Подошел почти вплотную. Прошил меня взглядом с улыбкой маньяка и достал из кармана пульт от калитки.

– Ну здравствуй, Ясенька, – его голос наполнен патокой до краев, но я не спешу ей обманываться. Только засовываю руки поглубже в карманы и смотрю на него исподлобья.

Это все, на что он может рассчитывать. Это все, чего он достоин."

"Хмыкает, когда понимает, что не услышит от меня ни звука. Переводит взгляд на Евсеева, качает головой и только тогда нажимает кнопку на пульте. Калитка тихо жужжит, а потом слышится характерный щелчок открывания.

Сводный делает шаг ближе, открывает створку и выжидательно смотрит на меня. Я же отворачиваюсь и, в свою очередь, смотрю на Кира. Внешне я предельно спокойна, но внутри меня бушует настоящий ураган.

– Мы еще не попрощались, чувак, – обозначает ему ситуацию мой друг и кивает в сторону прохода, мол «сгинь уже, окаянный».

– Ах, вот оно что, – тянет Аверин, а в следующую секунду все происходит очень быстро. Я даже сориентироваться не успела что произошло и как именно.

Меня просто прихватили за капюшон и в мгновение ока втолкнули во двор дома. Кир попытался ломануться следом, но этот негодяй только ткнул его в грудь и закрыл калитку.

Просто. Закрыл. Калитку.

Перед самым его носом. И все это будто играючи, всего лишь одной рукой, во второй все так же непринужденно держа спортивную сумку.

– Ты! – возмущенно ломанулась я обратно, но не тут-то было.

Но меня просто развернули на сто восемьдесят градусов и подтолкнули в сторону дома.

– Топай, давай, кошка блудливая, – почти равнодушно цедит он мне в спину.

– Ты охренел там совсем что ли? – вновь крутанулась я на месте и буквально кинулась на него с кулаками.

– Нет, я не охренел. В отличие от некоторых, – стоит спокойно и только удерживает меня на расстоянии вытянутой руки.

– Грабарки свои от меня убери, я сказала. А то еще, чего доброго, замараешься! – кинула я ему его же слова.

Рассмеялся, от души так. Даже глаза в свете дворового освещения вспыхнули.

– Было бы обо что, – пожимает он плечами и кривится.

– Ненавижу тебя! – призываю себя к спокойствию и просто выплевываю ему эти слова в лицо. Я так мечтала сказать ему об этом и вот наконец-то свершилось.

– Какая прелесть, Ясенька.