Девочка-яд

Слишком глубокие, посыпанные солью, рубцы уже воспалились. Без шансов.

Так и уснула. И всю ночь плавала в каком-то грязном болоте, слыша его тихий смех и те злые слова. Снова, снова и снова. Теперь они клеймом были выгравированы на подкорке головного мозга. Не забыть, не стереть, не вытравить.

Утром проснулась и тут же застонала в голос, понимая, что меня ждет дальше. Он, я и полтора часа по заснеженной Москве до ступеней моего института. А потом обратно? Боже, нет! И да, собиралась я как на каторгу, хотя и приводила себя в порядок долго и тщательно, я бы даже сказала, что с особым рвением. Скрыла красноту и припухлость глаз, надела красивое кашемировое платье, а волосы распустила по плечам блестящей каштановой волной.

Для него. Чтобы он видел – я не уничтожена. Это внутри я переломанная кукла, но это буду видеть только я. Больше никто!

Выхожу из комнаты и рефлекторно тяну носом. Тут тонко пахнет им – аромат пачули, кедра и немного табака. Где-то за ребрами тут же протяжно ноет, саднит, а потом расходится гулкой тахикардией в сердце. Что еще мне нужно знать о своих реакциях на этого парня? Господи…

Понимаю – уже спустился и, наверное, как всегда, пьет кофе, слегка прищуривая глаза. Иди туда же. Лечу как глупая мошка, хотя знаю, что в конце этого фонаря меня ждет неминуемая смерть. Так и случается.

Я есть. Но уже не для него. Проходит мимо, будто бы я всего лишь предмет мебели или пыль, летающая в воздухе. Или холодная котлета, выброшенная в мусорное ведро за ненадобностью.

Оглядываюсь, а потом прислушиваюсь. Он одевается и молча выходит за дверь. Выглядываю в окно и вижу, как Аверин уверенной походкой идет к калитке, а потом и выходит за нее, ни разу не обернувшись назад. И я снова, и снова сглатываю этот горький комок, что забил мне горло, но не выходит.

Задыхаюсь.

На учебу ехала с Евсеевыми. Всю дорогу молчала и полировала взглядом телефон. Но ничего! Пары прошли мимо меня. В конце занятий вызвали в деканат. Занервничала, но оказалось, что мне всего-то согласовали выездную практику и надо было поставить свой автограф, что я все еще согласна на это. Сделала все бездумно, гадая, будет ли меня ждать на парковке знакомый черный кроссовер, а еще, что я буду делать, если это все-таки произойдет.

Но он не ждал. И снова прицельный удар в солнечное сплетение. Бам! Бам! Бам! И не спрашивайте, как я себя чувствовала после. Нормально. От этого еще никто не умирал. И попробуйте только со мной поспорить! Я все это прожую и выплюну, а потом, спустя время посмеюсь над собой, мол «п-ф-ф, нашла из-за кого убиваться, подумаешь Аверин, видали и получше».

И я просто пропускала время сквозь себя, хоть оно и ранило меня своими ядовитыми клинками.