Девочка-яд

Ну а что? Пасовать я не привыкла, а стесняться мне нечего. Да и на сегодня достаточно его просить о чем бы то ни было.

Развернулась к нему и с колотящимся сердцем расстегнула верхнюю пуговицу на пиджаке. Затем вторую – и где-то здесь мне стало жарко, а руки дрогнули, но я не отступила. Сняла вещицу и небрежно откинула ее на полку, принимаясь медленно расстегивать крючок на брюках.

Глаза в глаза и я вижу, как сводный сглотнул и чуть наклонил голову вниз, смотря на меня исподлобья. Тяжело, пристально, нагло. Его взгляд больно жалил, но я не планировала отступать назад. Одно движение и я снимаю с себя блузку, оставаясь только в белоснежном ажурном бюстгальтере-бралетт. Кожа тут же покрывается мурашками, она чувствует как он смотрит на меня, как полирует взглядом то, что видит, как глубоко дышит и сжимает руки в кулаки."

"Мне кажется, что мое сердце разорвется в груди, а легкие просто не выдержат и зайдутся в агонии, от неспособности дышать еще чаще, но я все-таки берусь за брюки, намереваясь и от них избавиться в его присутствии.

Но не успеваю. Аверин резко подается вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, затем склоняется к моему уху и отрывисто цедить слова-выстрелы:

– Занятное предложение, Яся. Я подумаю.

Отклоняется, смотрит на меня и кривит губы, а затем вдруг трясет головой и пулей удаляется из гардеробной. Я же от облегчения приваливаюсь к полкам и прикрываю веки. Одну руку прижимаю к груди, пытаясь успокоить оголтелое сердцебиение, а вторую к низу живота, чувствуя, как всю меня до сих пор скручивает от иррационального страха не справится и пасануть перед ним.

Из комнаты смогла выйти только спустя четверть часа. Все никак не получалось усмирить трясущиеся руки и бег мурашек по телу. Лицо по-прежнему горело и пришлось долго и упорно умываться холодной водой. А еще в ушах стояли его последние слова, скручивая грудную клетку стальным тросом. Что он имел ввиду? Боже!

Но улеглось.

Остаток дня прошел без треволнений, мы пили с мамой чай, потом вместе готовили ужин, какое-то время я переговаривалась с Анькой, которая все уши мне прожужжала про своего нового парня. Кратко ее восторженные вопли можно было уложить в пару предложений:

""Он не такой, как все. Он другой. Я пропала"".

Официально заявляю, что если я впаду в подобную стадию влюбленного маразма, то можете смело пристрелить меня. Ну, или сослать на Северный полюс, дабы проветрить тамошними ветрами мои мозги.

А потом настал ужин и я снова решила подать голос. Долго выжидала удобного момента, а потом все-таки привлекла к себе внимание покашливанием и перешла к делу:

– Мам, дядь Паш, я тут спросить хотела.

– Слушаем тебя, – тепло улыбнулся мне отчим.

– Я что подумала. Мы с Яном уже славно поладили.