Яблоко Монте-Кристо

Теперь Люба уже не сомневалась: у Вяземской есть всемогущий любовник, иначе чем объяснить ее стабильно хорошее материальное положение? Зарплатой? Премиями? Заботой коллег давным-давно скончавшихся родителей? Лишь такой идиот, как Андрей, мог поверить подобным сказкам! Еще Любу обижало молчание Зои – Вяземская не собиралась откровенничать с ней, но ведь отношения у женщин сложились теснее некуда! Работкина-то выплескивала все и, естественно, ожидала от Зои такой же откровенности. Одно время Люба злилась, но потом, поразмыслив, решила: так – значит, так! Не надо намекать на свои подозрения, Зоя сделала Любе много хорошего, следует простить Вяземской желание сохранить тайну. В конце концов, Люба тоже иногда замалчивала кое-что. Вот на днях Работкина купила Соне по случаю красивые и недорогие сапожки, а на вопрос Зои: «Где ты такие отрыла?» – спокойно ответила:

– Соседка предложила, ее дочери малы оказались.

Некрасиво, конечно, но уж очень Любе не хотелось, чтобы Вяземская приобрела Игорю такие же, обувь «унисекс» могла легко подойти и мальчику, будут дети словно инкубаторские.

Я молча слушал Любу, пока ничего нового она не сообщила, впрочем, не удивили меня и ее слова о болезни Игоря. Но затем Люба начала рассказывать удивительные вещи.

Когда врач намекнул Зое, что для выздоровления сына необходимо родить еще одного ребенка, Вяземская в слезах примчалась к подруге и, упав на кровать, принялась рыдать. Сквозь слезы она выдавала такой дикий текст, что Работкина лишь хлопала глазами.

Никаких родителей у Зои нет, вернее, они где-то были, только Зоенька их не знала, воспитывалась до двух лет в детдоме, откуда ее взяла бездетная пара, простые люди: шофер и домработница. Виктор и Нина. Виктор служил водителем у Ивана Николаевича, своего ровесника, занимавшего очень высокий пост.

Когда Зоя, нервно оглядываясь, сообщила, кто такой Иван Николаевич, Люба лишь ойкнула. Иван, в советские годы крупный партийный функционер, был женат и имел дочку Вику, ровесницу Зои."

"Чтобы Вика не скучала летом, отец приглашал Зою на три месяца на дачу. Дочери шофера вменялось дружить с Викой, подчиняться ей во всем, уступать первенство в играх, а взамен она получала подарки: хорошую одежду, вкусные конфеты и замечательные игрушки.

Зоечка не боролась за пальму первенства, отдавала ее Вике весьма охотно. Зоя была тихим, неконфликтным, послушным ребенком, наверное, поэтому она не подняла крик, когда Иван Николаевич ночью пришел в ее спальню. В тот год Зоечке исполнилось четырнадцать лет, но она уже была вполне сформировавшейся девушкой.

Ивану Николаевичу Зоя отдалась добровольно. Хорошо одетый, красивый мужчина нравился ей намного больше одноклассников, а рано созревшая девочка частенько думала о мальчиках.