Яблоки из чужого рая

От ходьбы щеки ее раскраснелись, она чуть расслабила узел на белом пуховом платке и расстегнула верхнюю пуговицу синего бархатного пальто. Наверное, пальто было слишком теплое, на вате, и ей стало жарко, несмотря на легкий декабрьский морозец.

– Не спешите, Христина, мы в самом деле не опоздаем, – сказал он, умеряя шаг. – Какой сегодня спектакль, я забыл?

– «Павлинка», – ответила она. – Это наш водевиль, белорусский, и говорят, там главная актерка играет очень смешно. Я почти совсем не бывала в тэатре, – смущенно улыбнулась она. – Только с теткой, уже давно. Тата меня, канешне, одну не пускает, а сам он тэатр не любит. Дзякуй вам, что вы меня пригласили!

Театр был совсем близко от Троицкого предместья. Да в Минске и все казалось близко после московских расстояний.

Зал оказался небольшой и потому теплый от дыхания множества людей; был аншлаг. Сцена освещалась керосиновыми лампами, они немного чадили, и Константину показалось, что и этот чад, и запах мокрой от тающего снега одежды, которую не все зрители сняли, совсем не соответствуют тому, что должно быть в театре. Впрочем, и в Театре Мейерхольда, куда он однажды ходил с Асей, кажется, тоже было как-то непривычно – слишком просто, что ли. Наверное, теперь и театры должны были измениться – и изменились.

– Ой! – сказала Христина. – То ж, наверное, губернаторская ложа, куда ж мы идем?

– У нас сюда билеты, – успокоил ее Константин.

– Разве ж бывают билеты в губернаторскую ложу? – удивилась Христина.

– Бывают, бывают, – улыбнулся он."

"Никаких билетов у него, конечно, не было. Начальнику Белорусской железной дороги они так же не были нужны, как Первому секретарю ЦК Мясникову, который тоже пришел сегодня в театр, и тоже, конечно, в губернаторскую ложу. Извинившись перед Христиной, Константин проговорил с Мясниковым все десять минут, остававшиеся до начала спектакля. Надо было использовать эту случайно представившуюся возможность, потому что завтра он должен был ехать в Гомель, чтобы на месте разбираться в сбоях железнодорожного сообщения с Украиной, а перед поездкой следовало уточнить кое-какие подробности, которые завтра утром он, возможно, уточнить у Мясникова не успел бы.

Разговор этот так захватил Константина, что он с трудом его прервал, только когда в зале стало темно и на сцену вышли актеры.

«Павлинка – это кто? – рассеянно подумал Константин; он все еще не мог отойти от мыслей о заторах на украинской границе, поэтому на сцену смотрел с неохотой. – Странное какое-то название… При чем здесь павлины?»

Только минут через десять он сообразил, что Павлинка – это просто уменьшительно-ласкательное имя от Павлины. Она-то и была главной героиней водевиля, и, наверное, это про нее Христина слышала, что актерка играет смешно.