Ябеда

— Хорош ныть, Тася! — Над моей головой возвышается Турчин. Его светлые волосы аккуратно подстрижены, а ярко-зелёные глаза насмешливо скользят по моему заплаканному лицу.

— Гера же не специально! — Арик улыбается и протягивает мне руку, но я надуваю губы и отворачиваюсь.

— Турчин, долго тебя ещё ждать?! — поторапливает друга Гера. — Чего ты с ней возишься?!

— Не плачь, мелкая! — напоследок подмигивает мне Арик и бежит к Савицкому. — Меняемся, Герыч! Твоя очередь водить!

— Продуешь же, Турчин!

— Я?! Тебе?! Сейчас проверим!

Мальчишки снова начинают носиться возле ёлки, не замечая ничего вокруг. Наблюдаю за ними исподлобья и схожу с ума от пожирающей всё внутри меня обиды. Глупая идея рождается в голове внезапно: когда ребята, на все сто увлечённые своей игрой, в очередной раз несутся мимо, я резко выставляю вперёд ногу, подставляя подножку. И если Турчин вовремя перепрыгивает через препятствие, то Гера не замечает ловушки и падает — больно, с грохотом, растянувшись под ёлкой персидским ковром."

"И пока Савицкий пытается встать, к нему со всех сторон сбегаются присутствующие: мама, Вадим, тот незнакомый мужчина… И даже Ника, отложив мобильный, взволнованно спешит на помощь. Гера медленно встаёт, держится за разбитый нос, а потом смотрит на меня — долго, выжидающе.

— Что случилось? — щебечет мама.

— Да сколько вам повторять, что дурь до добра не доводит! — басит Вадим.

— Фу, у тебя кровь идёт! — морщится Ника.

— Где болит, Гера? — Снова мама.

Но Савицкий не отвечает. Уверена, он даже не слушает. Продолжает смотреть на меня и чего-то ждёт. Наверное, чтобы я извинилась…

Только мне становится не на шутку страшно: признайся я при всех в содеянном, точно до конца каникул останусь изгоем в этом доме. А потому вру…

— Я всё видела! — подаю голос, переключая внимание старших на себя. — Это Арик толкнул Геру! Нарочно! Толкнул и убежал!

* * *Мне до безумия интересно, что будет дальше. Как отреагирует на мою ложь Турчин? Расскажет ли правду Гера? Кому поверит мама? Но яркая картинка из прошлого медленно погружается в темноту, сменяясь невыносимым ощущением бесконечного падения, когда захватывает дух, а ужас проникает в каждую клеточку тела. Мне хочется закричать, заставить себя проснуться! Но всё, что я могу — это тихо повторять «лгунья» и продолжать лететь в никуда.

— Тая! — доносится сквозь темноту тихий, смутно знакомый голос.

— Тая!

Что-то тёплое касается моей щеки, ласковым жаром разливаясь по коже. Чувствую, что в своём падении я не одна.

— Тая!

Резко открываю глаза, но вокруг всё так же темно. Спросонья не сразу понимаю, где нахожусь, и не могу разглядеть виновника пробуждения.

— Я солгала, — с потоком воздуха шумно выдыхаю свои детские воспоминания.