Ябеда

— Может, позавтракаем вместе?

— Да, — поспешно отвечаю, словно только об этом и мечтала все эти дни, да что там — целую жизнь!

— Вот и хорошо! — кивает мать. — Буду ждать тебя в столовой.

Со скоростью Боинга вскакиваю с кровати и даже не замечаю пугающей глубины бассейна, когда бегу чистить зубы. Достаю из шкафа любимые джинсы и безразмерную футболку, но, вспомнив, как мама морщит нос при виде меня в подобной одежде, решаю надеть купленный ею сарафан цвета морозного утра и серебристые балетки. И пусть первый видится мне слишком откровенным, а новая обувь немного не по размеру и жмёт, созерцать улыбку на родном лице куда важнее, правда?

Поправляя тонкие бретельки на плечах, спешу к завтраку. Странное волнение острыми иголками покалывает кончики пальцев, но я списываю его на новый для себя образ и долгое сидение в четырёх стенах. Но стоит мне подойти к дверям на кухню, как всё вмиг встаёт на свои места.

— Я слышал другую версию. — Мелодичный баритон Савицкого разливается по столовой, вынуждая меня замереть у порога. — Но спорить с тобой не буду.

— А что тут спорить? — Мамин смех идеально гармонирует с голосом Геры. — Латте изначально задумывался как напиток для детей, поэтому в нём так много молока.

— И калорий! — поддерживает веселье Гера. Надо же, он может быть вполне нормальным, а не только угрожать на пустом месте!

— Какие у тебя на сегодня планы? Вадим говорил, что ты подумываешь возобновить занятия со Щегловым.

— Не всё же ветер пинать, — соглашается Савицкий, и снова его голос слышится мне вполне адекватным. Он никак не вяжется в моём сознании с тем парнем на пирсе или психом, швыряющим из окна ненужные вещи.

— Ты прав. — Слова мамы всё отчётливее пропитываются беспокойством. Она словно знает чуть больше, чем я. — Когда приступишь?

— Сейчас позавтракаю — и за дело, — чеканит Гера всё так же бодро. А я хватаю за хвост призрачную надежду, что зря накручиваю себя второй день: кто его знает, быть может, выполнить свою часть сделки с Турчиным будет не так уж и сложно.

— Доброе утро! — Перекинув волосы на одно плечо, чтобы скрыть от въедливых глаз Савицкого уродливый шрам на щеке, влетаю в столовую. Жаль, без фотоаппарата! Нужно видеть в этот момент лица мамы и Геры! У обоих в одно мгновение с губ слетает улыбка, но если у мамы она сменяется растерянностью во взгляде, то у Савицкого трансформируется в звериный оскал.

— Вадим не предупреждал, что ЭТОЙ уже разрешили выходить. — Гера шумно выдыхает и, сдвинув брови, отворачивается от меня. Он сосредоточенно доделывает себе завтрак, немного суетливо скидывая тосты и ветчину на поднос.

— Это моя вина, Гера, — кусает губы мама. — Я была уверена, что все уже позавтракали, и позвала Тасю. Прости.