Ябеда

А Камиллы как будто и нет…

«В семье не без урода», — в шутку любит повторять девчонка, и что-то мне подсказывает: эта дурацкая фраза засела в её голову не случайно. Хотя, когда тебя стесняются собственные родители, изолируют от публичных мероприятий, не берут с собой в гости, в свободную минуту не спросят, как дела, а любовь подменяют кредиткой, в сознании подростка ещё и не такая глупость может пустить корни. Звучит забавно, хоть и немного горько, но к своим восемнадцати мы обе остались сиротами при живых маме и папе.

Наверно, поэтому моё появление на пороге 11-го «А» стало для Милы отдушиной, а для меня — спасением от гнетущих будней.

— Таська, поехали сегодня в «Рио», — предлагает Мила, крутясь перед зеркалом возле опустевшего гардероба.

От одного только названия огромного торгового центра сердце уходит в пятки: именно в «Рио» меня привёз когда-то Арик, предварительно доведя до белого каления. Впрочем, с тех пор мы мало пересекались с Турчиным, а со временем глупые обиды на парня и вовсе уступили место более насущным проблемам. И всё же Аристарх по-прежнему вызывает у меня стойкое неприятие и раздражение.

— Я подумываю купить то серебристое платье с вырезом на спине, — продолжает щебетать подруга. — Помнишь?

— Ага, — отвечаю, нанося на губы каплю блеска. — Может, завтра? А то сегодня я уже обещала папе приехать.

— Договорились! — кивает Мила и поправляет золотистые локоны, обрамляющие её миловидное личико. — Как он, кстати? Уже сам ходит?

— Пока нет, — с досадой выдыхаю. Хотя операция и прошла успешно, реабилитация отнимает неимоверно много времени и сил. — Но доктор его хвалит. Ещё немного, и…

Говорить об отце всегда трудно: едкие слёзы точно ждут, когда я о нём вспомню. А ещё страшно… Боюсь сглазить, раньше времени поселить в сердце надежду, а потом её потерять.

— Всё получится! — Мила подталкивает меня плечом и улыбается моему отражению. — Не сомневайся, Тась!

— Не буду, — отвечаю подруге, собирая себя по кусочкам. — Я просто очень скучаю по нему.

Нет, не так: я медленно схожу с ума без отца! Замерзаю от одиночества, а по ночам реву от окружающего меня равнодушия. Дежурные, ничего не значащие фразы за завтраком, пустые улыбки, постоянные упрёки, косые взгляды за ужином — я устала ощущать себя бракованной деталью отлаженного механизма.

Моё пребывание в доме Мещерякова напоминает жизнь соловья в золотой клетке: с виду она роскошная и беспечная, а по факту ограничена десятью квадратами возле бассейна и сводом негласных правил. Всё, что мне дозволено — молча наблюдать из своего угла за шикарной жизнью семьи Мещеряковых и, желательно, не мешать.