Ябеда

— Он качает головой, а у меня земля уходит из-под ног. И на что я только рассчитывала?

— Прости… — Вгрызаюсь в нежную мякоть губ и делаю шаг назад. По коже бегут мурашки от небывалого холода: без Савицкого я замерзаю изнутри.

— Глупая Тая! — Гера с трудом сдерживается, чтобы не открыть глаза, и не прекращает нагло улыбаться. И угораздило меня влюбиться в самодовольного индюка!

— Та блондинка — Агата, — продолжает Савицкий, будто мне есть дело до его зазнобы! — Она мой психотерапевт, Тая! И я понятия не имею, как она целуется. И даже никогда не думал об этом.

— Не важно. — Я продолжаю отступать. — Ты же всё равно влюблён! Вон, даже Вадим и тот заметил!

— Влюблён, — кивает Гера, сию секунду становясь до невозможного серьёзным. Улыбка бесследно испаряется с его лица, а веки прикрытых глаз нервно трепещут: ещё немного и Савицкий сорвётся! Гера и сам это чувствует, а потому закрывает глаза руками, являя моему взору перебитые в кровь костяшки пальцев. Он снова дрался! Сомнений нет!

А я снова даю слабину! Забываю о гордости и унизительном отказе и слабовольной тряпкой подаюсь ближе. Кончиками пальцев обвожу ссадины и нежно дую на них, чтобы не болели…

Я чокнутая не меньше Савицкого! Я помешана на Гере, и Ника права: так было всегда, просто в силу возраста я не отдавала себе в этом отчёта. Вспоминаю, как таскала Савицкому на чердак печенье, как робела, случайно встретившись с ним взглядом в гостиной или столовой, как жадно смотрела на его окна вечерами и засыпала мать вопросами о его здоровье… Даже в свои шесть я всегда выбирала Геру!

— Что ты делаешь? — шепчет Савицкий и перехватывает мои жалкие пальцы в свои, крепкие и немного грубые."

"— Схожу с ума… — С трудом размыкаю губы, солёные от слёз и давно искусанные до боли.

— Давай сходить с ума вместе, — отвечает Гера и притягивает меня к себе ближе.

Моя безразмерная майка, заменяющая ночную сорочку, моментально намокает от соприкосновения с мокрой футболкой Савицкого, но вместо мерзкого холода по телу пробегает жар — небывалый, незнакомый.

— Ты же влюблён, — напоминаю с опаской. — А я слабая — не смогу уйти…

— Глупая моя девочка, — укутывает словами, как больного ангиной в тёплое одеяло. — Я на тебе помешан. Без остатка, Тая.

Голос Савицкого немного хриплый, но пробирает до глубины души. А я больше не хочу ничего знать, словно чувствую, что времени на разговоры у нас нет. Даже дождь и тот всё быстрее начинает стучать по стёклам, поторапливая нас насладиться мгновением. Я бесстыже тянусь губами к лицу Геры, всем телом ощущая его дрожь, каждой клеточкой чувствуя страх. Его монстры — на низком старте, и одному только Богу известно, чем грозит нам секундное слияние губ.

— Мы справимся! — Замираю в считаных миллиметрах от своего первого в жизни поцелуя.