Я знаю — ты мой!

И про счастье в семье я бы не сказала, скорее, отец-тиран и измученная его жестокостью мать.

Ну да ничего, она вернулась на родину, теперь все хорошо будет, уж братец позаботится и о Сицилле, и о ее близких.

Кажется, последнюю мысль я озвучила. Вот ведь…

— Ты говоришь о леди Толай? — пристально вглядываясь серьезным цепким взглядом, уточнила Талана.

Ответ не потребовался.

— Я знаю эту историю, да только откуда у тебя сведения? Вижу по глазам, ты в курсе, как ее мать замуж вышла.

— Как замуж вышла, не знаю, а как в руки палача попала — да, а вы…

— А меня должность обязывает. Кровавую цену заплатила девочка, — женщина вздохнула, — замуж вышла только после того, как сестру сюда вернули. Ни о чем не думала, кроме как о ее жизни. И мы вмешаться не могли.

— Да неужто, — каюсь, не сдержалась, — как же вышло, что ведьма за ведьму не заступилась?

— А вот так и вышло. Скольких они убили? То-то и оно, император был в своем праве.

— В своем праве? А то, что они сестру спасали? — Хорошего настроения как не бывало.

— Спасали? — Талана не повышала голос, но он был таким… лучше бы кричала, честное слово, не так бы мерзко я себя чувствовала. — А знаешь ли ты, с чего вся история началась? Что-то мне подсказывает, таких сведений у тебя нет.

— Читала записи допросов.

— Вот как…

Женщина закрыла глаза, словно прислушивалась к себе, взвешивала, имею ли я право знать чужую историю. Все-таки это дело другой семьи, хоть мы и породнимся.

Чаша весов склонилась в мою сторону.

— Тилья Антарри была старшей, но вместо того, чтобы нести груз ответственности, полагала, что ей причитается больше всех. Уж она-то, с ее силой, имеет право выбирать не только среди островитян, но и из всех мужчин мира. К слову, в молодости от нее глаз было не оторвать. Красива, надменна, нахальна, но при этом, — Талана вздохнула, — она искренне любила свою семью. И за это ей прощалось многое. Однако, как это часто бывает, любовь приходит не там, где ждешь, и избранником оказывается не тот, кого жаждало и звало сердце.

— Им оказался подданный императора?

— Верно. Только любовь была односторонней. Тилья не видела, была ослеплена чувством, да видели сестры, но отговорить ее не сумели. Она направилась следом за мальчишкой. Да, тогда он был мальчишкой, и наличие ведьмы-игрушки ему льстило. Еще как льстило, настолько, что делиться ею он был готов со всеми…

— Какой ужас…

— Одно хорошо, Алиса. Как бы цинично это ни звучало, первая близость была с любимым, и ночь нежной, иначе…

Я поняла, о чем говорит Талана. Сложно не понять: Зейн — красноречивый подлец.

И нет, мне не стыдно так о нем думать.

— Не буду вдаваться в подробности, что, где и как, ты и сама по допросам знать должна, но… Ведьм схватили у телепорта, свобода была близка, да не успели.

Значит, вот как они попались.