Я знаю — ты мой!

Я, несомненно, отыграюсь за сегодняшнее оскорбление. Ведьма я или просто рядом со всеми стояла?

— Ну наконец-то, — скрипучий голосок моего гримуара тонкой нитью скользнул в сознание. — Перестала себя жалеть, тетеха неразумная.

— Как ты меня назвал? — Видит Светлоокая Альири, будь моя воля, я бы уничтожила вредную тетрадку.

— Тетехой, конечно. Как была дурой, так ей и осталась.

Мне было обидно, очень, но явно не до слез, которые почему-то полились по щекам.

Яростно вытерла соленые капли и отвернулась от служанок, чтобы не увидели моей слабости.

— Ну все-все, будет тебе, — забеспокоился гримуар. — Чего сырость-то развела? Все ты правильно сделала. Грубо, конечно, но правильно.

От этих слов, раздавшихся в голове, я судорожно всхлипнула и пуще прежнего заревела.

«Алиска, да что ж такое, соберись», — мысленно одернула себя и сжала кулаки.

Я не могла поступить иначе, не могла. С Таем так точно, а демоны… Да будь они прокляты!

За окном грянул гром."

"— Алиса, полегче! Полегче, ведьма! Сейчас проклянешь весь демонский народ, а потом рыдать будешь.

— Я и так рыдаю, — вяло огрызнулась, но, что удивительно, гримуар своего добился, я успокоилась.

Действительно, не хватало всех проклясть, а потом мучиться, снимая проклятие.

Заметила, что служанки покинули покои, оставив меня и вредную тетрадку наедине.

Вот ведь демоницы, а как снимать платье буду да расплетать шнурки корсета?

— Ручками, — вслух заявил гримуар, — все ты будешь делать ручками.

— Попрошу домовушку помочь, — фыркнула, прекрасно сознавая, что в моем состоянии мне легче будет содрать с себя платье кусками, чем снять его нормальным способом.

Стоило произнести вслух свое желание, как передо мной очутилась Васена.

— Что же вы, ледюшка, такую красоту водой соленой смываете, — мягко пожурила она, — пойдемте, ненаглядная, я вам пенку сделаю, лесом пахнущую…

Под уговоры и причитания домовушки я разделась и окунулась в теплую воду с густой пеной, которая благоухала хвоей. Я даже поймала себя на мысли, что не прочь так в ванне и остаться. Конечно, это было невозможно. Ну хоть расслабилась и окончательно пришла в себя.

Настроение убивать всех и вся исчезло, как и желание жалеть себя.

— Вот и славно, — проворчал гримуар, когда я устроилась на мягкой перине, — утро — оно вечера завсегда мудренее.

— Вопрос: ты когда-нибудь начнешь нормально разговаривать?

— А ты?

— Что я?

— Когда начнешь головой нормально думать?

— Ну ты и… — У меня от возмущения дыхание перехватило. — Спать!

— Вот и спи, а мне еще рецепты проверить надо, понасовала всего, а структурировать я должен.

Я вмиг подскочила на кровати. Босыми ногами прошлепала к тумбочке и схватила ворчливую тетрадку.

— Не понимаю.