Я знаю — ты мой!

Я со счета сбилась, сколько людей за этот день спросили меня, уверена ли я и кто станет моим избранником. Единственными, кто не спрашивал, кого я выбрала на роль первого мужчины, были подруги. Уж они-то на мелочи не разменивались.

Пока Кристарис отдавала распоряжения и собирала все необходимое для ритуала и вызывала в поместье владыку — ведь для задуманного потребуется первородная кровь, то есть представителей самого древнего и сильного рода демонов, девушки утащили меня в купальни.

Я была не против расслабляющего массажа, ароматной пены, нежных масел для тела, наслаждалась устроенными косметическими процедурами и общением с подругами. С их стороны это была поддержка и хоть какая-то помощь. Они переживали за меня и за саму затею, но верили, что все обязательно получится. Сами заплели мои волосы в две косы, подобрали тунику и брюки и не покидали меня до тех пор, пока домовые не сообщили, что меня ждут.

И только Сицилла перед тем, как мне выйти в малую приемную, где ожидали Кристарис и прибывшие демоны, остановила меня у порога пошептаться.

— Алиса, ты никому ничего не должна. Вообще не понимаю, как ты после всего можешь простить. — Подруга смотрела встревоженно и кусала губы. — В той общине никто о тебе не вспоминал. Мать, бабушка… а ты за эту проклятую землю…

То, что земля проклята — однозначно. Сначала бесчинства короля Жерара над дочерью, потом кровавые слезы тех, кому отомстила Вариша. Родовой огонь Атейтая можно считать очистительным.

— Я не говорю, что должна, но посмотри, к чему привела ненависть. А все может быть иначе. И если в моих силах разомкнуть порочный круг, я это сделаю. К тому же, как по мне, достойная плата, чтобы стать императрицей, ты не находишь?

— Что? — Подруга поперхнулась. — Это шутки такие? Какая еще плата?

— Шутки, да не совсем. Скажи, кого полюбит народ: девушку, сбежавшую от ответственности и забот, спасая свою жизнь, или пожертвовавшую малым ради возрождения земли, на которой можно жить? Но ты-то понимаешь, что ни на какую жертву я не иду. Меня тянет к нему. Тянет давно, и отрицать это глупо.

— А я считаю, что жертвуешь. Знаешь, какая чудесная обстановка была в наших покоях? Во время моей инициации пели птицы, чудесно пахло розами. А что у тебя? Чужая кровь и черная от пожарища земля?

— У меня будет мужчина, с которым все станет неважным, Сицилла. И готова поклясться, что ты своего Кортина ни на какое убранство и роскошь не променяешь. И в шалаш за ним пойдешь, и на пепелище жить станешь!

Сицилла нахмурилась и кивнула. Возразить было нечего.

— Но… мне бы хотелось, чтобы на тебя не давили условности и обстоятельства. Ты не обязана, Алиса. Никому и ничего. Ты даже годы своего унижения спустила Элис с рук.