Я знаю твою тайну

— Приступы невыносимой головной боли, моменты неконтролируемой агрессии, перепады настроения и провалы в памяти… Иногда бывало так, что я забывал произошедшее несколько дней назад.

Всё это время муж задумчиво смотрел в окно, а я, сидя рядом с его кроватью, не знала, куда день дрожащие от страха руки.

— Сначала мне казалось, что это стресс — в тот момент мы заключали важный контракт, и я практически не спал ночами. Но после отдыха не становилось легче… Тогда я решился посоветоваться с Кириллом.

— Ушаковым? — шумно сглотнув, тихо спросила я.

— Да, — Эд коротко кивнул. — Он часто выручал меня — выписывал успокоительные, обезболивающие. А в этот раз погнал на обследования. — Муж усмехнулся. — Я долго отпирался, говорил, что нет на это времени… Но становилось всё хуже. Ко всему прочему добавилась бессонница… Пришлось идти сдаваться. Приём невролога, анализы, МРТ — врачи быстро поставили диагноз.

— Опухоль? — я говорила, но сама не верила своим словам.

— Да, — муж тяжело вздохнул. — Сказали, нужно проводить биопсию, узнавать, доброкачественная она или злокачественная. Но я боялся… Боялся услышать, что жить мне осталось какие-то жалкие месяцы.

— Хочешь сказать, что до сих пор прячешь голову в песок? — нахмурившись, я сжала пальцами коленки.

— Помнишь, после Нового года я уезжал в командировку? — Муж перевёл затуманенный взгляд на меня. — Тебе сказал, что решаю вопрос по поставкам, а сам лежал в столичной клинике. Из-за подхваченного вируса мне пришлось долго ждать…

— И какой результат⁈

— Я ещё не знаю, — пожав плечами, Эд снова отвернулся от меня. — Обещали прислать на почту. Но пока тишина…

Его признание стало сильным потрясением для меня. Оказалось, ослеплённая желанием мести, я не замечала очевидного — мой муж был тяжело болен. От осознания происходящего душа ныла от тревоги и страха перед будущим.

— Извини, что не рассказал раньше. — Моей руки коснулась холодная ладонь. — Не хотел, чтобы ты простила меня из жалости.

— То есть, если бы не это падение, я бы так и продолжала ходить в неведении? — тихо спросила я.

— Не знаю, — тяжело вздохнул он. — Я честно не знаю.

В этот момент во мне боролись две противоположности.

Одна из чувства долга и ответственности перед созданной семьёй желала поддерживать больного супруга до конца. Как говорилось: и в боли, и в радости… А другая желала себе счастья.

Да, теперь я знала, что Эд страдал не меньше меня. Да, понимала, что, возможно, все его перепады настроения были обусловлены опухолью — наверное, он совершенно не мог их контролировать.

Но разве это оправдывало его предательство?

— Я должен на коленях перед тобой стоять, — хрипло произнёс муж, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.