Я знаю, на что ты смотришь

Что не подхожу ему, и однажды он это поймет или кто-то из друзей ему об этом скажет, и тогда…

Допиваю коктейль в несколько глотков. Алкоголь на голодный желудок действует убийственно быстро. Смотрю в сторону барной стойки. Максим увлечен разговором с Никитой. Сердце ускоряет свой ритм.

Насколько он серьезен для меня?

Насколько это вообще возможно, если я решилась на то, к чему иду, пусть и неторопливо, но честно очень стараюсь.

Я хочу стать для него той, кто его заслуживает. Которая нужна ему. Но смогу ли?

В один момент взять и измениться? Так не бывает.

Так что делать? Чего будет достаточно? Есть ли вообще во всем этом смысл?

— Да это точно она. Я тебе говорю, — слышу мужской голос за соседним столиком.

— Уверен? Что-то она не похожа на нимфоманку, — еще один тихий бас.

— Не. Я видел фотку. Это она.

— И что теперь?

— Подождем, пока она почувствует настоящего мужика и сама прибежит.

Слышу в голове один только щелчок, который перемыкает мою нервную систему. Вот, кто я. Кем меня считают. И я сделала это своими собственными руками, а теперь этими же руками и…

Поворачиваюсь. Один из парней кивает другому, и оба лыбятся мне.

— Я тут почувствовала настоящего мужика, только не могу решить кто из вас тот самый.

— Ты на него смотришь, зайка…

Мерзкая дрожь приносит тошноту.

— Да? А вот я вижу только двух долбаебов со слишком большим самомнением.

— Че ты сказала?

— Вы друг друга в уши долбите что ли? По очереди и вальтом?

— Да ты охуела в край? Слышь, шлюшка морская, за языком-то следи…

Я уже не контролирую себя. Наружу вылезает то, от чего я так хотела очиститься. На столе парней лежит пара бургеров, в которые воткнуты ножи. Мне нужна всего доля секунды, чтобы подняться на ноги и схватить один из них.

— Укоротить твое достоинство или там уже и так под корень? — рычу я, направляя острие лезвия в ширинку того дебила, что сидит ближе.

— Ева!

Не пойму, кто кричит мое имя, лишь сжимаю рукоятку ножа до легкой боли в ладони. Чувствую, как меня тянет назад, словно вокруг талии обвязали веревку.

— Наденьте на нее намордник! — выплевывает тип, который чуть не лишился самого дорого. — И пробкой дырку заткните. Хотя, там, как минимум, бочка нужна.

Меня накрывает так, что я перестаю думать, а только чувствую одну лишь ярость. Начинается какой-то кошмарный сон. Я вся в цепях и не могу пошевелиться. Но мне нужно, во что бы то ни стало добраться до мерзкой рожи и выдавить ублюдские глаза, полные злобы.

Меня отшвыривает в сторону. Музыку не слышно из-за криков.

Голоса… Голоса… Но я не разбираю слов, пытаясь вырваться из оков, что меня сдерживают.

Месиво из людей и светлых пятен.

Перестаю различать лица.

Кожа на руках горит. Это не цепи. Меня кто-то держит. И не один человек.

Наконец, взгляд фокусируется.