Я злодейка в дораме

— Хозяин? — потянул идущий пешком Гоушен, встревоженно смотря по сторонам.

— Генерал Вей? — окликнул капрал Джан, на всякий случай тоже спешиваясь.

Вей Лун им не ответил.

Отряду подали сигнал остановиться. Больше вопросы никто задавать не осмелился.

— Я возьму ее, — произнес Вей Лун, кидая кошель с деньгами торговцу, даже не спрашивая, сколько стоит.

Тот поймал деньги на лету, заглянул внутрь и тут же заулыбался, принялся кланяться, нараспев произносить хвалебные речи и предлагать другой товар. Но генералу было плевать.

Он не успел снова вскочить на лошадь — почувствовал толчок в спину. Обернувшись, увидел старуху, ведущую за руку маленького мальчика.

Видимо, из-за того, что отряд солдат занял всю дорогу, женщину саму кто-то толкнул, и она налетела на Вей Луна. Она потянула мальчонку за собой, стараясь боком обойти генерала, пряча глаза в пол и лепеча извинения:

— Эта презренная виновата, простите. Эта презренная совсем старая стала…

— Тетушка Мин, но ты ведь не специально его толкнула, — тонкий мальчишеский голос ворвался в разум Вей Луна, сбивая с мыслей о заколке в кармане.

Он замер. «Тетушка Мин» отозвалось в памяти сорванной струной.

— Стой, — приказал генерал.

Подходя к старухе, он достал меч и рукоятью приподнял ее подбородок. С минуту всматривался в лицо. Оно изменилось с тех пор, но черты остались узнаваемыми.

Вей Лун чувствовал себя порохом, к которому поднесли факел. Пока еще не рвануло, но достаточно неосторожного толчка — и он взорвется, не сможет больше себя контролировать.

— Тетушка Мин… — произнес он едва слышно, но так, что старушка вздрогнула и подняла испуганные глаза.

— Не хотела вас обидеть… Случайно вас толкнула. Да даже не я… внучок мой…

Гоушен подошел ближе.

— Хозяин? — позвал он нерешительно. — Все в порядке?"

"Солдаты тоже почувствовали неладное и насторожились.

— Капрал Джан, — громко отчеканил Вей Лун, — эта женщина только что напала на представителя власти. Думаю, она мятежница. Возможно, состоит в заговоре с демонами. Как наказывают в таких случаях?

Капрал выглядел удивленным:

— Таких преступников разрешено судить и казнить на месте… — его голос звучал неуверенно.

Мальчик испуганно посмотрел на старуху и крепче сжал ее руку.

— Она ничего плохого не сделала! — закричал он.

— Прощу, пощадите. Мальчик сирота, у него, кроме меня, никого нет…

— Не трогайте тетушку Мин!

Вей Лун почувствовал, как от детской мольбы на горле сжимается удавка. Захотелось расхохотаться и одновременно ударить, сломать что-нибудь. О, наивный-наивный ребенок. Неужели Лун когда-то был таким же? Но сейчас он тот, для кого чужие слезы больше ничего не стоят. Милосердие равносильно слабости, а слабость — смерти.

— Взять ее.