Я же бать, или Как найти мать (СИ)

— Сейчас мне хочется тебя придушить.

— Ну хорошо, что не отрезать мне голову и оставить ее за порогом. Вот тогда у меня точно не останется шансов, — смеясь произносит Таня.

— Точно. Без шансов.

— Это ты сейчас о чем?

— Да так. Тань, еще ночью хотел спросить, а ты не напомнишь мне, что это такое? Мне кажется, где-то я уже это видел, — достаю из-под простыни купленные мною трусики и приподнимаю их вверх.

— Не помню такого. А что это? — пытается сдержать улыбку Таня.

— Мое белье.

— Не думала, что ты носишь женское белье.

— Вот совсем не смешно. А ведь кто-то говорил, что не наденет его, прям с пеной у рта.

— Это была необходимость.

— А что так? Последние трусы порвались?

— Точно.

— Святые угодники, оказывается их надо было просто порвать.

— Прекрати, — смеясь произносит Таня, зарываясь пальцами в мои волосы. — Нам надо вставать.

— Зачем? Сегодня выходной и даже у меня.

— Паш, ты совсем не помнишь, что у тебя есть дочь?

— А причем здесь моя дочь? Маша не плачет. Она сыта и дрыхнет, чего тебе надо, женщина.

— И тем не менее, нам надо вставать. Как раз сейчас она проснется. Я пойду готовить завтрак, а ты ее покормишь и проверишь памперс, да? — гладя меня по щеке, как-то по-доброму интересуется Таня.

— Да.

— Тогда отпусти меня и верни белье.

— Да, пожалуйста, — перекатываюсь на спину и отдаю Тане трусики. — Я хочу блинчики со сгущенкой и кофе без плевка.

— Я постараюсь.

Постаралась Таня на славу, даже и придраться было не к чему. Завтрак как в лучших домах, даже с сервировкой не подкачала. В итоге, со скрипом, но Таня все же согласилась провести выходной не в парке, а на берегу озера в загородном кафе. О том, что принадлежит оно мне, знать ей совершено не нужно, как собственно и о том, что ночевать мы будем тоже не дома.

— Ты все взяла? Памперсы не забыла?

— Не забыла.

— Тогда на выход, — беру коляску и направляюсь к машине.

Глава 32

— А я думала мы будем сидеть в душном кафе, с кучей народа, где каждый второй будет жаловаться на то, что «ваш ребенок слишком громко плачет».

— А знаешь, я и сам такой же. Терпеть не могу, когда рядом со мной орут дети, — ложусь на покрывало рядом Таней и Машей и открываю бутылку газировки. Протягиваю Бдушкиной стаканчик, но та только кривит нос. — Чего? Ты же сама сказала, что хочешь пить.

— Но сейчас же ты не такой? Ну изменил отношение к детям?

— Нет. Не надо строить иллюзий. Мне как было плевать на чужих детей, так все и осталось. Я не обязан любить чужих невоспитанных детей. А свое-это совершенно другое. И если ты сейчас скажешь, что ты любишь всех вокруг детей, я утоплю тебя вот в этом водоеме. Ненавижу лжецов.

— Не скажу. Я говорила о другом. Как раз о Маше. Я думала с помощью нее ты изменил отношение не только к детям, но и к остальному.