Я же бать, или Как найти мать

— Тебя так шокировала правда обо мне, что ты забыл о том, что хочешь меня прибить?

— Да причем здесь ты. Два часа назад я принимал роды у твоей «подружки» Жени. Я! Сам! Весь этот сморщенный, красный комок, в какой-то белой фигне вылез из нее! У меня до сих пор перед глазами стоит ее междуножье. Там так темно и широко. Это просто немыслимо! После увиденного у меня не только больше не будет больше детей, но и…

— Опахало больше не взмахнет, — совершенно не сдерживая улыбки, произносит Таня.

— Точно. И после всего этого, Танечка, все вокруг мне кажется совершенно не существенным. Тем более, чего тебя ругать, ты и так оказалась ущербнее, чем только возможно представить.

— Паш, а что будет дальше?

— Дальше? А дальше, лапочка, мы будем чистить тебе ауру. Она у тебя донельзя загажена, — беру крапиву в руки и кручу перед Таниными глазами.

— Вот это совершенно не смешно.

— А кто смеется? Подставляй попу, дорогая моя. Буду тебя бить и изгонять дьявола.

— Дурак, — Таня вскакивает с дивана и подходит к Маше, выставляя руку вперед.

А я видать точно чем-то надышался, раз реально хочу устроить свидание Таниной заднице с крапивой.

— Ну ведь ты заслужила, Бздушкина. Снимай штаны.

* * *

— А ты говорил не взмахнет, — смеясь произношу я, утыкаясь в Пашино плечо. — Смотри как все сработало.

— Ты давай мне еще накаркай и напомни об увиденном еще раз и во всех красках.

— Больше не буду.

— То-то же. Тань? — приподнимается и раскрывает простыню. — И что ты прям совсем не помнишь, как родилась Маша? — проводит пальцами по едва заметному шраму внизу живота и озадаченно хмурит лицо.

— Нет. Тебе что мало родов, которые ты недавно принял?

— Ну это же совсем другое. Это же мое дите, а не то сморщенное и незнакомое. Что прям очухалась и уже с ребенком?"

"— Ну в принципе, да. Я же после наркоза была, плохо соображала, а как в родильный дом попала вообще не помню. Помню, что в автобусе уже плохо было, а проснулась уже в операционной.

— Это моей кривоногой Машки могло и не быть…

— Ну хватит! — толкаю его в плечо и сажусь на кровать. — Сколько раз говорить, что у нее нормальные ножки?

— Ой, да я шучу. И вообще-то пытаюсь разрядить обстановку.

— Незаметно.

— Все, Бздушкина, молчать.

— Прекрати меня так называть.

— Нет уж, эта фамилия тебе идеально подходит. В моей интерпретации, конечно. Все, молчать, женщина.

Быстро целует меня в губы и тут же опрокидывает на кровать, начиная целовать мой шрам. Не могу понять, что именно вызывает такой простой по своей сути жест, с одной стороны-безумно приятно, а с другой-страшно. Сейчас все хорошо, а что будет на утро?

Несмотря на непрекращающийся поток мыслей, к своему удивлению, заснула я достаточно быстро. А утром снова обнаружила пустую кровать, что вызвало во мне очередную волну страха.