Я тебя забираю

 — Хомяк в клетке? — не стыдилась своей наготы, не прикрывалась руками, не отворачивалась сама и не просила отвернуться Балаама. Смысл? Если секунду назад их обнаженные тела соприкасались, а жадные губы демона не пропустили ни миллиметра кожи на ее шее. — Ты следил за мной все это время, — продолжала, ощущая прохладные порывы ветра. — Оберегал, — выделила тоном, насмехаясь. — На самом же деле растил. Решал за меня. Незримо управлял. Ты ничем не лучше моих родных. Прикрываясь заботой, вы лишали меня самостоятельной жизни. И не отпирайся!

— Не буду, — спокойно ответил демон, стирая пальцем с нижней губы влагу.

— И это все, что ты мне можешь сказать? — ее волосы взлетели в воздух от нервного жеста руками.

— Я пока внимательно тебя слушаю, и, возможно, позже и мне будет что ответить.

Девушка морщила нос, едва сдерживая слезы:

— Нет, я не хомяк — я лабораторная крыса. Хорошенькая, беленькая, — передернула слова Астарота. — Живу в красивой клетке и бегаю по прозрачным трубам — вроде бы и вижу окружающий мир, но не имею к нему доступа. А хотя бы раз в жизни я принимала решения и их последствия самостоятельно?!

— А ты этого хочешь?

— Да, — юная волчица нервно рассмеялась. — Очень хочу, — кивала. — Хочу жить там, где я хочу. Встречаться с теми, с кем я хочу, а не с теми, кого допустил до меня отец или ты. Хочу набивать свои собственные шишки. Получать свой собственный жизненный опыт, а не выслушивать нотация.

— Я тебя избаловал, — Балаам приближался. — Я хочу, хочу, хочу…, — передразнивал, с каждым “хочу”, склоняя голову то в одну сторону, то другую. — А хочешь ли ты услышать правду? — он подошел вплотную и пропустив сквозь пальцы мягкий локон, прикрыл им острый девичий сосок, едва касаясь ярко-розовой вершины.

— Да, демон, — голос девушки чуть дрогнул. — Если это правда, конечно же.

— Ты знаешь выражение: у каждого своя правда? — волчица одними губами произнесла согласие. — Я услышал твою “правду”, а теперь расскажу свою. Безусловно, мои поступки и поступки твоей семьи были из лучших побуждений. Лучших для нас. Твой отец желал получить образцовую дочь, а я же — невинную, прекрасную и искреннюю пару, — пухлые губы дернулись в болезненной улыбке. — Но ты злишься не из-за того, что мы якобы ограничивали твою свободу.

— Именно из-за этого, — девушка настаивала на своем.

— Нет. Ты злишься из-за того, что кто-то оказался хитрее тебя. В данном случае — это был я.

— Я даже не сомневалась, что принц Преисподней сможет вывернуть слова в свою пользу, — Ксюша упрямо смотрела в ставшие алыми глаза Балаама, сжимая кулаки и впиваясь острыми ноготками в собственные ладони.

— Я ничего не выворачивал. И ты это знаешь, но не хочешь признаться в этом мне, а, тем более, себе.