Я заберу у тебя ребенка

— Ждите адвоката! — бросаю ему напоследок и разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут слышу, как хлопает дверь и по кафелю ко мне мелкими шажками приближается Оксана.

— Арслан, пожалуйста, давай поговорим! — умоляет она меня, не понимая, что выбрала самый неподходящий момент. Но она не знает и нарывается на мой гнев:

— Иди к мужу, Оксана. Ты сделала достаточно.

— Что я сделала! Что?! — восклицает голосом, в котором явственно звучат истерические нотки. — Я тоже пострадавшая сторона! Нам нужно во всем этом вместе разобраться! Что ты скажешь девочкам?

— Тебя не касается наша семья. Никоим образом. Со своими дочерями я разберусь сам. А ты пойдешь как свидетель по делу. Так что не смей покидать Москву. Думаю, мой адвокат посоветовал бы не общаться с вашей ушлой семейкой. Общаться с вами чревато. Позвонили своей родственнице и предупредили о том, что мы приедем. Она заблаговременно смылась. А ведь я пошел вам навстречу и позволил присутствовать при обсуждении документов, которые, как оказалось, вас никак не касаются. Увидимся в суде, Оксана.

— Я никому не звонила, Арслан. Я ничего не знала. Я надеялась, что сегодня мы выясним правду, ту, которую я знала из уст родной тетки. Неужели ты думаешь, что я знала про анонимные донорские яйцеклетки? У меня не осталось ничего, совсем ничего! — пошатываясь, падает на колени, но не затем, чтобы умолять меня, она просто снова валится на пол, обессиленная испытаниями, выпавшими на ее долю. И мне ничего не остается, как подхватить ее на руки и положить на кушетку.

Глава 17

Меня поглощает черная беспросветная тьма, я словно падаю в глубокий бездонный колодец отчаяния, слабая, барахтающаяся и жалкая. Но мне нужно выбраться! У меня нет времени на слезы, нет времени оплакивать свою боль. Я должна бороться за свою девочку! На это так мало шансов, крохотный, мизерный процент. Сейчас я действую на адреналине и с невероятным усилием приподнимаюсь на кушетке, куда меня положил Бакаев.

Отбросил в сторону, как мусор в урну, намереваясь уйти. Сажусь ровно, чувствуя, что меня шатает. Он окидывает меня очередным пренебрежительным взглядом. Возможно, считает, что я таким образом притворяюсь и пытаюсь его удержать. Но нет, у меня нет иллюзий на его счет.

Он спас меня из готовой взорваться машины, не посадил в тюрьму, разрешил мне приехать сюда на разговор с доктором.

Но теперь его милости закончились, потому что он уверен, что я не имею никакого отношения к девочкам. Если я попрошу его сделать анализ ДНК, вполне вероятно, что он откажет. Но у него нет того, что есть у меня. Материнского сердца, которое невозможно обмануть. Я точно знаю, что это мои девочки, моя родная кровь.

Сейчас Бакаеву бесполезно что-то доказывать, потому что он ослеплен яростью и жаждой мести.