Я заберу у тебя ребенка

Прямо здесь, прямо в этой машине, грязно и гадко домогаясь до меня.

Но не проходит и двух минут нашей потасовки, как резко распахивается дверь со стороны водителя и кто-то выволакивает Гену наружу. Оторопев, какое-то время сижу на месте, вглядываясь в темноту. Слышу шум борьбы и жалкие крики мужа.

Выскочив из салона, наблюдаю страшную картину. Бакаев методичными ударами избивает Гену, а тот только и может делать, что прикрываться руками. Кажется, даже слышу хруст костей…

Мне бы радоваться из-за своевременного спасения, а мне жутко и страшно, меня пугает этот мужчина, который с каменным лицом, без разбирательств, как бездушная машина, избил живого человека, принимая его за боксерскую грушу.

— Хватит! Остановитесь! — кричу во все горло, подбегая к мужчинам и пытаясь что-то предпринять. Бакаев медленно поворачивает ко мне голову, его лицо мертвенно-бледное. В лунном свете он напоминает мне страшный манекен.

Отпущенный на свободу Гена падает на землю и сворачивается в позу эмбриона. Воцарившаяся тишина оглушает, в ушах стоит гул, сердце громко барабанит в груди.

Я отшатываюсь, прижимая руку к горлу, которое все еще саднит оттого, что Бакаев крепко сжимал его своей мертвой хваткой.

— Поехали, — резко командует он мне, доставая из нагрудного кармана платок и аккуратно вытирая им разбитые костяшки пальцев. Кровь на белой ткани кажется черной.

«Неужели у него целая коллекция этих платков на все случаи жизни?» — мелькает дурацкая невольная мысль."

"— Куда? Зачем? — спрашиваю сдавленным голосом, глядя на поверженного Гену. Не возникает абсолютно никакого желания подойти и помочь ему. Но и радостного удовлетворения я не ощущаю. Внутри странная пустота.

— У меня складывается впечатление, — медленно выговаривает Бакаев, — что я не избавлюсь от тебя, пока собственноручно не отвезу в такое место, откуда ты до меня не доберешься.

Он хочет меня убить. Точно. Он задумал убийство, решил избавиться от досаждающей помехи. Теперь я уверена, что он на это способен. Холодный взгляд скользит по мне, промораживая до ледяных мурашек. Бакаев постоянно меня осматривает. Не понимаю, что он хочет обнаружить. Стою не двигаясь и оцепенев.

— Не собираюсь никуда с вами ехать, — бесполезно трачу слова.

Он надвигается на меня скалой и берет за руку, и я не могу сопротивляться, он тащит меня не оглядываясь, швыряет на переднее сиденье подогнанной охранником черной машины и усаживается на переднее место.

— Куда вы меня повезете? — истерично пищу, дергая ручку двери. Но замки уже заблокированы.

— Отвезу тебя в отель, переночуешь там, а утром посажу тебя на поезд, уедешь в свой Мухосранск. Что у вас за игры с мужем? — бросает с отвращением.