Я заберу свою дочь

Наша мелодия, пропитанная эмоциями, открывшейся правдой, принятием.

Его поцелуй – это признание. Слова не нужны, его нежность касается моего сердца. Растворяюсь в руках своего мужчины.

- Не отпускай, - обвиваю его шею, касаюсь жестких и шелковистых волос.

Константин подхватывает меня на руки, осыпает мое лицо поцелуями.

- Моя Люба, Моя Любовь… - его шепот, как касание шелка к коже, как исцеляющий бальзам для души.

- Костя, я же тяжелая, - улыбаюсь…

Кажется – это так мало просто улыбаться… на самом деле, это бесценный дар свыше, когда улыбка идет от сердца, когда она пропитана счастьем, и ты понимаешь, что это впервые… Что рядом тот, с кем ты можешь, смеяться, плакать, радоваться и грустить. Для этого не нужны признания, это осознание приходит вместе с верой. Верой в своего мужчину…

- Легкая как перышко, самая красивая, - в глазах столько восхищения мной… Искреннего, неподдельного…

Таким Константина я еще не знала, и мне жутко хочется раскрыть все его грани.

- Папочка! – к нам выбегает Надюшка, за ней Лена со Стасом и детьми. Или они тут давно стояли? Я мы увлеченные друг другом ничего не видели и не слышали? – Тебе надо чаще маму на ручках держать.

- Непременно исправлюсь, Надежда, - Константин целует меня в щеку и бережно опускает на землю.

- Не бывает худа без добра, - Лена одаривает нас многозначительным взглядом.

Краснею. Мысленно соглашаюсь с ней. Все же нам необходим был толчок, чтобы преодолеть внутреннее сопротивление и страхи.

Костя со Стасом ненадолго покидают нас, уходят в кабинет. Мы с Леной синхронно вздыхаем. Все еще над нами висит угроза, она тоже невидимая, но вполне осязаемая. Ко мне возвращается это нехорошее предчувствие, словно вот это последние глотки моего счастья. Судорожно отгоняю от себя эти мысли. Болтаю с Леной, играю с детьми, все что угодно, лишь бы не ощущать привкус странной горечи.

После разговора мужчин мы прощаемся с друзьями и едем домой. Надюшка без умолку рассказывает об Анютке и Дюшке, у нее столько впечатлений. И я мысленно благодарю судьбу, что дочь не успела понять, что еще несколько часов назад над ней нависла вполне реальная угроза. О том, что мы сами ежедневно возили ее к ним в руки… лучше не думать.

- Я не понимаю, она же ее дочь, как она могла так… - все же затрагиваю болезненную тему, когда уставшая дочурка засыпает.

- Там нет материнских чувств, Люб. Там в принципе от человека мало что осталось, - Константин помогает мне лечь на постель в моей комнате, сам садится на краешек.

- Мне этого не понять, - нервно сжимаю в руках край одеяла.

- Стас рассказал, что вы были подругами?

- Да… и я была уверена, что она хороший человек, - сейчас мои слова звучат даже для меня полнейшей чушью. Но ведь я ничего не знала и судила о Славе исключительно из своего опыта общения с ней.