Я заберу свою дочь

Осталось только колечко от мамы. Память… Но даже если сдать его в ломбард – это не решит проблему. Одна надежда на фонд.

Еще надо где-то найти квартиру. Отель – слишком дорого. На первое время думаю переночевать у Иванны. Она не откажет. Возможно, мне придется совсем обнаглеть и попросить денег в долг.

Подруг у меня нет. Я все свое время посвящала семье и работе в фонде. Только с Иванной мы сдружились. Она работает со мной. И еще жена лучшего друга Вениамина.

Когда садимся в такси, взгляд цепляется за белоснежную иномарку. Никогда не обращала на подобные вещи внимание. А тут на несколько секунд застываю. Автомобиль выглядит как яркое белое пятно на сером унылом фоне. Вот бы и мне найти свет в конце черного коридора.

По дороге Надюшка смотрит в окно с восторгом. Моя девочка… она умеет находить прекрасное в самых обыденных вещах.

- Мамочка, смотри, эти капельки на стекле похожи на сердце, - показывает пальчиком.

- Да… это дождик тебе шлет привет, - улыбаюсь, глотая слезы.

- Папа нас ждет? Я так соскучилась! – радостно восклицает.

Вздрагиваю. Как объяснить ребенку, что папе мы больше не нужны?

К счастью отложить неприятный разговор помогает таксист. Он подъезжает к фонду. И я облечено вздыхаю и расплачиваюсь.

На улице усиливается дождь. Зачем-то оборачиваюсь. Взгляд снова цепляется за белоснежный автомобиль. Тот же самый, что и около клиники. Странно…

Впрочем, мне какая разница. Передергиваю плечом и скорее бегу к зданию, чтобы не промокла дочь.

Дорогу мне преграждает охранник.

- Любовь Павловна, извините, - тушуется, прячет взгляд, - Но у меня строгий приказ вас не пропускать.

- Что? – ошарашенно переспрашиваю.

- Я человек подневольный, - пожимает плечами. – Мне сказали, вы тут больше не работаете.

- Даже если не работаю, почему не могу пройти? Забрать вещи… выяснить причины… - шепчу в растерянности."

"Должна ведь привыкнуть к ударам. А нет… снова боль. Там же детки, которым нужна помощь. Фонд стал огромной частью моей жизни. И теперь у меня без наркоза вырывают кусок сердца.

Ведь могла предугадать такой исход. Вениамин соучредитель фонда на пару с мужем Иванны.

- Мамочка, все плохо, да? – с тревогой в голосе интересуется дочурка.

- Все отлично, цветочек, - отвечаю бодренько.

На что в ответ получаю укоризненный взгляд. Надюшку не проведешь. Она слишком хорошо все чувствует.

- Маленькие проблемы, но мы с ними справимся, - тут же исправляюсь.

Замечаю фигуру нашего главбуха.

- Захар Андреевич! – кричу и машу рукой. Привлекаю внимание.

Оглядывается, смотрит на меня затравленно. Но все же подходит.

- Любочка, прости, - шепчет мне на ухо. – Но ты лучше это… уходи. Так будет лучше.

Он напоминает испуганно зайца. Дрожит, постоянно оглядывается.

- Что вообще происходит?

- Ох, меня ночью вызвали.