Я выбрал путь смерти

Расследование уголовного дела, которое стало многотомным из-за множества криминальных эпизодов, у Стукало продвигалось очень медленно, несмотря на показания арестованного Провоторова.

Попытки задержать, а потом арестовать Нежданова и Спицу на основании показаний Провоторова не увенчались успехом. Предъявив обвинение Нежданову и Кернову в организации покушения на убийство Транквиллинова и допросив их в качестве обвиняемых, Стукало не смог получить санкцию на их арест у прокурора Голубенко и был вынужден обвиняемых отпустить домой под подписку о невыезде. Ему не помогли и показания Ксении Загорулько, изобличавшие их. Прокурор указал ему, что показания Загорулько были бы весомыми, если бы она была жива. Спорить с Голубенко, отстаивать свою точку зрения было бесполезной тратой времени. Нужно было собирать новые доказательства, изобличающие обвиняемых в совершенных ими преступлениях. Кернов и Нежданов ни в чем не признались, заняв твёрдую позицию все отрицать. Такую тактику поведения они избрали по совету опытных адвокатов, защищавших их интересы на предварительном следствии.

Молодому следователю это сложное уголовное дело уже начинало казаться по своей судебной перспективе безнадёжным, тупиковым.

И вот в такой трудный для Стукало момент к нему явился на приём Махновский. Стукало помнил, что всегда, когда Махновский приходил к нему, делился своей информацией, следствие начинало успешно продвигаться вперёд.

Увидев Махновского в своём кабинете, Стукало с надеждой подумал, что и данный визит гостя может быть не менее продуктивным. Здороваясь за руку с Махновским, как со старым знакомым, Стукало, доброжелательно улыбнувшись, поинтересовался:

— Каким ветром, Александр Георгиевич, вас занесло ко мне?

— Необходимость поговорить с вами.

— Присаживайтесь, поговорим, — показывая на стул, предложил Стукало. После того как посетитель сел, хозяин кабинета сказал: — Я слушаю.

— Откровенный разговор между нами может состояться только в том случае, если полученную от меня информацию вы не будете официально протоколировать и заставлять меня заверять её своей подписью.

— Я же, Александр Георгиевич, государственный служащий, а поэтому у меня со всеми гражданами, приходящими ко мне в кабинет, могут быть только чисто официальные отношения, которые определены нормами Уголовно-процессуального и Уголовного кодексов.

— С одной стороны, это хорошо, с другой — плохо.

— Плохо, что я в работе с вами соблюдаю нормы УПК? — поинтересовался Стукало."

"— Плохо то, что нормы УПК не дают вам тех возможностей в проведении следственных действий по Уголовным делам, которые есть у простых граждан. Вы же помните, как к вам пришла для дачи показаний Загорулько.