Я выбрал путь смерти

Сын был для неё смыслом жизни. Она надеялась женить его после армии, нянчить внуков. Теперь все эти планы рухнули.

Махновский дома у Лидии Степановны до возвращения в Афганистан прожил неделю. Они подолгу и откровенно беседовали. Смогли узнать друг о друге многое.

Лидия Степановна из писем Аркадия знала, что её сын называл Махновского не иначе как братом. У неё не было ни одной фотографии сына, на которой тот был бы изображён без Махновского.

Так два человека ощутили взаимное притяжение, чувствуя, что они, каждый по-своему, нуждаются друг в друге. Когда настало время Махновскому возвращаться в Афганистан, Лидия Степановна уже называла его сыном, а он её — мамой. Так они обогатили себя человеческой добротой. Лидии Степановне после гибели сына теперь, кроме Махновского, некого было любить. И он искренне любил свою названую мать. Любимой девушки у него до сих пор не было, он не успел ещё встретить свою любовь. В Питере у Махновского жили родители; в Твери — сестра Валентина с мужем, у которых было двое детей. Всех их он по-своему любил, но понимал, что сейчас его родственники не так нуждаются в его моральной поддержке, как Лидия Степановна. Вот почему большую часть своего свободного времени Махновский проводил не дома у родителей, а у Лидии Степановны.

Махновский был разведчиком высшего класса, а значит, опасным противником для врага. В Афганистане от его рук и оружия погибли пятьдесят семь душманов. В Чечне им было убито из автомата четырнадцать боевиков, о чем говорили метки на автомате. Девять боевиков он зарезал ножом — на рукоятке его боевого ножа было сделано девять насечек. Сколько боевиков он уничтожил в открытом бою, он никогда не считал — там было не до арифметического счета.

Хотел того в молодости Махновский или нет, но убивать людей стало его профессией. При этом надо иметь в виду, что его противниками были вооружённые до зубов боевики, так же, как и он, стремившиеся уничтожить своего врага. Махновский был воином и занимался своим ремеслом. Чтобы взять над противником верх, ему и его бойцам каждый раз приходилось придумывать что-то новое, неожиданное, дающее преимущество перед врагом.

Две войны — в Афганистане и Чечне — закалили Махновского как воина, но подорвали его здоровье. Пока шла война в Чечне, Махновский не находил веских оснований жаловаться на здоровье. По-видимому, нервное напряжение мобилизовало его внутренние ресурсы на борьбу со всеми болезнями. Когда же война закончилась, то куча разных недугов сразу свалила его на больничную койку. Слава Богу, что он и в борьбе с болезнями смог выйти победителем."

"В свои тридцать два года Махновский был таким же мудрым и опытным, как и убелённый сединами старец.