Я выбираю...

Через час мы вчетвером сидели в какой-то кальянной: Я, Макс, Ара и Державин, который исполнял роль трезвого водителя. На мне был надет Артуров полувер, я ведь выскочила из дома в ночнушке, натянув лишь джинсы. Припала к боку Кирсанова и не шевелилась, слушая размеренное биение его сердца. Одурманенная запахами, голосами и событиями сегодняшней ночи зачарованно молчала, жадно вбирая в себя разговоры ребят. Где были, что видели, как жили."

"Державин как всегда балагурил, хвастаясь нашими общими боевыми достижениями. А я уже и забывать-то начала, какими мы изворотливыми когда-то были, даже гордость в чём-то начинала брать. Надо же, я практически год прожила праведной жизнью, и как только сдержалась, чтобы не влезть никуда? Слушала про наши подвиги и чувствовала, как где-то внутри закипает кровь, движимая духом авантюризма.

Время подходило к утру, и я мирно дремала на груди у Артура, когда через пелену тумана ощутила, как напряглись его мышцы. Разлепила глаза, уперевшись сонным взором в крепкую фигуру Толмачёва. Тот возвышался перед нашим столиком и перекидывался отдельными репликами с Максом и Владом. Ара гневался, я слышала это по его тяжёлому дыханию. Положила ему ладонь на плечо в попытке успокоить, он улыбнулся, показывая, что всё хорошо, но так и не расслабился.

Присутствие Игоря меня нервировало. Я никому не рассказывала о случившимся в машине, даже Ваньке ничего не объяснила, он сам ообо всём догадался. Мне было стыдно от собственной глупости и наивности. Впервые кто-то переиграл меня, а не наоборот. Да и своей слабости я так и не простила.

Кирсанов погладил меня по голове, чем порядком шокировал. Неужели тоже понял, что со мной что-то нетак? В этот момент Толмачёв мерзко хмыкнул.

— Я вижу, принцесса дала бедному рыцарю отставку? — его взгляд буквально прожигал меня насквозь. От этого стало совсем не по себе. Под рыцарем он явно имел в виду Ваню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Игорёш, а не пойти ли тебе… — железным тоном приказал ему Ара. Не попросил, не велел, а именно приказал.

Толмачёв недовольно поморщился.

— Что, Кирсанов, за девку свою запереживал? Между прочем, пока тебя тут не было, она неплохо так развлекалась. Да, Лизок?

Внутри меня всё неприятно сжалось. Я тогда ещё не превыкла отбиваться от постоянных оскорблений, это уже потом, ""взрослая"" жизнь научит не обращать внимание на чужие слова. Зато Ара мягко отстранился от меня, потянулся, зевнул и только затем с наигранной ленцой поднялся с места. Как в замедленной съёмке он шёл к Толмачёву, а потом резко с разворота ударил его в лицо.

Ехали в машине в глубокой задумчивости.