Я выбираю быть твоей

«Устремляюсь», конечно очень громко сказано, меня всё ещё пошатывает немного, но до ванной комнаты я добираюсь без проблем. Всё-таки, когда есть дело, то и чувствуешь себя сразу легче.

Намочив полотенце, возвращаюсь в спальню и, присев рядышком с Жозелин, принимаюсь осторожно оттирать ей лицо. Девушка смотрит на меня с непонятным выражением не то удивления, не то недоверия.

— Этот Фалькар к тебя явно неровно дышит, — произношу первое, что приходит в голову, чувствуя себя немного неловко под этим пристальным взглядом.

Правда тут же жалею, когда замечаю, как мгновенно темнеют от грусти её глаза. А в эмоциях появляется столько смиренной безнадёжности, что меня аж до слёз пробирает.

— Прости, я не хотела тебя расстроить, — вздыхаю, заканчивая своё нехитрое дело.

— Вы не расстроили меня… — сразу же возражает Жозелин, но видя мой скептический взгляд, тоже вздыхает. — Он чувствует за меня ответственность, поскольку мы иногда проводим ночи вместе, пока у него нет полноценной аманте, или связанной. Не больше.

— Что значит полноценной? — ошарашенно уточняю я.

— Аманте нужна не только, чтобы греть постель и удовлетворять желание, — Жозелин грустно улыбается. — Я — пустышка, и от близости со мной мужчина получает лишь крохи той женской энергии, в которой нуждается.

— То есть подожди… ты для него, значит, неполноценная? — от злости и обиды за эту потрясающе красивую молодую женщину, меня чуть не подбрасывает. И так сразу хочется кому-то по башке настучать. — Это он тебе сказал?"

"— Нет, конечно. Это и не нужно. Я для любого куарда неполноценна, сьера. Не принимайте близко к сердцу. Я уже давно смирилась, — пожимает плечами Жозелин. А потом поднимает на меня умоляющий взгляд. — Могу я вас о кое-чём попросить? Если вам это покажется неприемлемым, или неприятным, я пойму….

— Что ты хочешь попросить? — обрываю я её на полуслове. Раз уж Жозелин о чём-то просит, то это точно что-то ОЧЕНЬ для неё важное и нужное.

— Могу я немного… погладить ваш живот? Почувствовать эту энергию… ребёнка. Хотя бы так.

От её безнадёжной тоски я уже сама едва не плачу. Что же с ней случилось? Как так вышло, что будучи ни с кем не связанной, она стала такой… выжженной, потерявшей надежду на материнство и, судя по всему, на личное счастье?

— Хорошо, — киваю задумчиво. — Но у меня есть ответная просьба. Ты прекратишь мне выкать.

— Так не положено, — тут же сводит брови верная помощница моего мужа и моя неизменная уже компаньонка.

— Кто сказал? — хмыкаю я. — Ничего не знаю. Я изо всех сил пытаюсь подстроиться под ваши куардовские правила и традиции. Можно мне одну уступочку?

И корчим обиженную моську, чтобы кое-кто получше проникся.