Я выбираю быть твоей

Зажигая каждое нервное окончание. И смотрит. Жадно. Упиваясь моими чувствами. Смакуя их. Но мне его чувства тоже нужны. Так сильно нужны. И я подаюсь ближе, обнимаю за широкие плечи, не отводя взгляда, скрещивая ноги у него за спиной. И тянусь к хищно изогнутым губам, чтобы вернуть в поцелуе всю подаренную им страсть, всё желание, что сводит чувственным голодом внутренние мышцы, всё пламя, которое он поселил в моей душе.

Движения Рока становятся резче, сильнее, глубже. Мы целуемся, как безумные, рыча и постанывая друг другу в губы, ласкаясь с диким, почти животным исступлением. Он берёт меня, а я его силу, сгорая в ней от наслаждения, с каждым толчком члена во мне чувствуя, как растёт и ширится комок пульсирующего жара внутри, пока не взрывается на мириады осколков. И я хрипло кричу, запрокидывая голову, утопая в умопомрачительном ослепительном оргазме, омывающем меня чистым едва выносимым в своей остроте удовольствием. Царапаю широкие плечи, чувствуя, как последние самые сладкие толчки Рока, толкают меня в новый водоворот блаженства."

"Так и застываем, хрипло дыша. Я прижимаюсь лицом к его шее, а Рок, гладит меня по спине, проводит ладонями по пояснице, многострадальным бёдрам, целует макушку.

— Я не сделал тебе больно? — спрашивает хрипло. Обеспокоенно.

— Ты сделал мне очень хорошо, — уверяю его совершенно искренне.

— Я теряю контроль рядом с тобой, Мия. Никогда не думал, что скажу это когда-либо женщине, — признаётся, прижимая меня к себе.

— Это плохо? — мы всё ещё соединены, наши тела прижаты друг к другу. Я чувствую, как часто бьётся его сердце. И тем важнее кажется сейчас его ответ.

— Это необычно, — тянет Рок. — Пожалуй, я получил даже больше, чем рассчитывал. Ты невероятна, моя сладкая девочка. И тем больше моё желание спрятать тебя ото всех, чтобы даже не видел никто, и владеть тобой безраздельно.

Вот даже не знаю, как относиться к такому заявлению. С одной стороны приятно и даёт повод надеяться на его чувства ко мне, а с другой… что-то мне не нравится общий смысл. Даже золотая клетка, всё равно остаётся клеткой.

— Ты ведь не будешь этого делать? — спрашиваю осторожно. — Держать меня взаперти? Я… я не смогу так, наверное.

Рок отстраняется, покидая моё тело, и, зарывшись пальцами в мои волосы, заставляет запрокинуть голову. Наши взгляды встречаются. В его глазах столько голодной тьмы.

— Ты будишь во мне слишком много инстинктов, моя маленькая Мия. Я держу себя в узде, но всё же и ты постарайся не провоцировать, хорошо?

— И что же мне делать, чтобы не провоцировать? — мне огромного труда стоит сделать так, чтобы голос мой не дрожал. Это страшно на самом деле. Очень страшно. Слишком многим женщинам говорили, что они сами спровоцировали жестокость мужчины.