Я все умею лучше! Бытовые будни королевского гарнизона

Вот в гарнизон приехал офицер — пусть не с самыми прекрасными оценками. Пусть «папа подарил диплом», хотя это еще доказать надо. И этого офицера отстраняют от военной службы. Было бы это в моем прежнем мире, я бы даже признала шовинистическое «потому что она женщина» — но — семь футов якоря теперь уже мне, здесь мужчин и женщин было если не поровну, то один к двум точно! В армии! Как в Израиле, наверное. Но почему ко мне такое особое отношение?

Я углядела какой-то закуток типа небольшой ниши у основного коридора замка и пристроила туда свою пятую точку. Надо было все хорошенько обдумать. Тем более что отсюда мне не было видно, что творится снаружи, а значит, и оскорбительно не было, что все воюют, а я сижу.

Окей, допустим, я не выгляжу как какой-нибудь лощеный королевский гвардеец. Но другие ничуть не лучше! И дело не только в моих бочках. А маршал вообще длинноволосый не по уставу. Значит, внешность — мимо. Мимо также пол и образование, мимо звание и даже физподготовка мимо. Быть может, я когда-то пересеклась с маршалом? Или чем-то ему не угодил мой отец? Или он отцу? И теперь мстя его будет ужасна!.. Господи, детский сад, штаны на лямках, и куда я попала? Не в смысле мира, а в смысле…

Так, а это еще что?!

Я сидела как бы в ответвлении коридорчика, который вел к каким-то хозяйственным и другого назначения помещениям — в замке вообще было много комнат, где-то направо — большая галерея, из которой можно попасть в кабинет маршала. Жил он, интересно, там же или в казарме? Я не видела, что на улице, а в замке, кроме меня, не было никого, и как-то все казалось таким умиротворенным, рассветные лучи уже проникали в коридор через узкие окошки, медленно кружились едва заметные частички пыли в воздухе… и тут нечто светло-серое, словно комок той же пыли, проскочило метрах в двух от моей ноги."

"По логике вещей память должна была мне услужливо подсунуть нужные сведения, как с морлоками, но нет. Может, я не успела понять, что это было, но в чем я не сомневалась — оно живое. И, вполне возможно, опасное, и весьма вероятно, оно собирается здесь притаиться, отложить яйца, а потом кого-нибудь — ам — сожрать.

Стараясь не думать, что в самый неподходящий момент у меня ничего не получится, что это самое «ам» достанется для начала мне и никто так и не поймет, кто сожрал дочь прославленного генерала, я тихонько, как только могла, кралась по коридору, но, увы, шаги двоились звонким эхом из-за набоек на подошве. И так же тихонько кралась по извилинам мысль, что, кажется, я догадалась, кто сжирает все мясо. Оно. Хоть не с красным шариком и не в клоунской маске, хотя мне легче от этого, что ли?

Пыль исчезла. Ходила она бесшумно, и я теперь крутила головой туда-сюда.