Я все снесу, милый

Так я его называла… ик… – Она икнула. – Извини. О чем это я? А! О мальчике Юре. Почему, спросишь, я так его называла? Потому что ему было девятнадцать, а мне двадцать четыре, когда меня угораздило с ним познакомиться.

– У вас была любовная связь? – Вопрос прозвучал слишком быстро.

– Любовная связь? – пьяно переспросила Зоя и нервно рассмеялась. – Точно! Связь! Иначе и не назовешь! Он постоянно принуждал меня к сожительству, а я активно сопротивлялась. Эх…

Мрасс, приготовившийся слушать ее исповедь, несколькими большими глотками допил свое вино. Его лицо ничего не выражало, и невозможно было понять, что он думает по поводу услышанного. Да и Зоя находилась не в том состоянии, чтобы пытаться разгадать мысли Варшавского."

"Она полностью погрузилась в воспоминания.

Ей необходимо было выговориться.

Излить душу.

Иначе негатив, собравшийся внутри, грозился затопить.

– Принудил?

– Как сказать, – Зоя снова уставилась в бокал. – Я же не была молоденькой девочкой, не умеющей за себя постоять. Я не понимала его влечения и отказывала. Объясняла, что мы не пара. Что его увлечение временное. И очень странное. Ни хрена не понимал! – с неожиданной даже для себя злостью сказала она. – Что бы я ни говорила, наталкивалась на его: «Я тебя люблю! Ты будешь моей!» Да, Варшавский, я тебе забыла вот что сказать. Это по поводу твоей реплики, что только богатенькие сучки могли себе позволить криосон. Мальчик Юра как раз был очень богатым мальчиком. А я – из обычной семьи. Плюс у меня родители погибли в аварии, когда мне только-только исполнилось восемнадцать. Так что вот тут ты мимо.

В словах Зои было столько горечи, что даже повидавший всякое Юлиан поморщился. Да, он ошибся и готов был исправлять свои ошибки. Но пока об этом говорить рано. Зоя, приняв на грудь изрядное количество алкоголя, пришла выговориться. Не самый плохой вариант.

Особенно для него.

Особенно в их ситуации.

И он готов выслушать.

И сделать выводы.

– Что было дальше?

– Дальше? О-о-о-о! Дальше все было очень интересно! – наигранно громко простонала Зоя и снова осушила бокал. Оказывается, вино неплохо расслабляет. Надо взять это на вооружение. Хотя, что там Варшавский сказал? Что скоро запретит ей пить? Ну это мы еще посмотрим! – Продолжу я, пожалуй, с того, что мальчик Юра был болен. Рак. Жаль его было. Очень. Но… Если бы он не был таким сукиным сыном! – психанула Зоя и закрыла глаза.

Говорить было трудно.

Вспоминать еще труднее…

– Отошел от нее! Быстро!

Юра возник словно из ниоткуда и налетел, как шторм.

– Парень, ты чего?

– Отошел, я сказал! – прорычал он, подлетая к барной стойке.

После обеда они уснули в номере. Зоя, наплававшись в бассейне, прилегла. Полчаса спустя к ней присоединился Юрий.