Я все снесу, милый

– Тогда бы ты знала, что я УЖЕ начинаю ТЕБЯ чувствовать, – с придыханием ответил мужчина, и его руки сильнее сжали ягодицы.

– О чем… О чем ты говоришь? – растерялась Зоя. Его внезапная атака добавила сумятицы в и так неспокойную душу.

– О том, что я начинаю ощущать твои эмоции. Твой страх. Твою злость. До радости и возбуждения мы не добрались, но и они не за горами, – горячее дыхание обожгло щеку Зои. – Так что плохой из тебя дознаватель, Зоя, ох какой плохой…

Зоя часто задышала и кое-как втиснула руки между их телами, упершись в широкую грудь мужчины.

– Не понимаю, о чем ты, – выдавила Зоя. Ее сейчас не особо волновали его слова. Пусть говорит, что заблагорассудится. А вот его тело… Нет, однозначно, у нее начинается овуляция и буйство гормонов. – И ничего я не выведывала – больно надо.

– Надо, Зоя, надо. Ты уж в следующий раз получше расспроси Затейника-дана, и тогда поймешь, что скоро и с тобой начнут происходить метаморфозы. Приятные для нас обоих.

Глава 9

Слова мрасса не выходили у Зои из головы по двум причинам.

Во-первых, она теперь точно знала, что Варшавский хорошо осведомлен о ее действиях. Очень. Иначе бы не знал, что она, шутя, называет дана Затейником. Кто-то сливал их разговоры? Или в ее комнате установлен «жучок»?"

"Во-вторых, Зое не понравился намек на некие метаморфозы. Она не хотела никаких изменений в теле. Никаких. Оно ее полностью устраивало. Более того, в голову закралась мысль: что, если в центре с ней что-нибудь сотворили? Ввели под кожу вещество, изменяющее структуру тела? Мало ли, куда шагнул прогресс. В ее время пластика лица и тела была обычным делом – едва ли не каждый второй побывал у пластического хирурга, даже школьницы в старших классах уже пользовались их услугами.

От мысли, что с ней что-то сделали, хотелось рвать и метать. Разнести гребаный лайнер на кусочки. А главное – стереть с лица Варшавского задумчивое самодовольное выражение раз и навсегда.

Как же она его ненавидела… Тихо и отчаянно. Не покидало чувство бессилия. Она ничего не могла сделать. Ни убежать. Ни кому-либо пожаловаться. Она – собственность мрасса.

И если раньше возникали мысли о побеге, то сейчас, в свете новых, пока неизвестных обстоятельств, побег приобретал все большую иллюзорность.

Зоя снова посмотрела на Юлиана.

Неужели он на самом деле чувствует ее эмоции?

Лгун.

Такого не может быть.

Он способен прочесть по лицу ее эмоции, но чувствовать – никак…

Зоя больше не могла молча задаваться вопросами, на которые не находила ответов. Поэтому перешла к проверенному способу отвлечься – стала задавать вопросы вслух:

– Мы скоро прилетим?

После того как они вышли из туалета, Юлиан снова углубился в чтение.

– Да. Через пятнадцать минут.

Ответил, точно зная время и при этом не глядя на часы.