Я все снесу, милый

Выказывать страх, который возник в ответ на мужскую агрессивную сексуальность, она не собиралась.

Он такой большой…

Она такая маленькая…

– Недурно что? – снова спросила девушка.

И снова ей не удосужились ответить.

Мужские губы расплылись в чувственной улыбке.

– Отпуск обещает быть интересным.

Ей захотелось его ударить.

Развернуться и залепить оплеуху.

Сильную.

Такую, чтобы остался отпечаток на щеке.

Мрасс Юлиан Варшавский вольготно устроился на диване, вытянув ноги, и погрузился в чтение документов.

А Зоя сидела напротив и нервничала. Оттого в голову и приходили разного рода непонятные желания.

Два дня пролетели быстро. После того ужина, когда она показала себя «во всей красе», Зоя видела Юлиана издалека, что не могло ее не радовать. Она жила точно на пороховой бочке. Все время ждала новых сюрпризов и распоряжений. Что-то ее тревожило, но она никак не могла понять что.

Ходила, прислушивалась, присматривалась. Пыталась разобраться в устройстве нового мира. Доставала Затейника, без чьих бесед уже откровенно скучала. Зоя привыкла, что он незримо присутствует в комнате, и давно перестала его стесняться.

По прошествии выделенных ей дней пришла к неутешительному выводу – предстоит научиться очень многому. Освоиться. Более того, для осуществления задуманного предстоит тщательно подготовиться. Сколько у нее времени? Полгода, максимум год. За это время надо слиться с окружающим миром, чтобы никто не мог определить, что она – ширас.

И ни одна душа не должна догадаться о том, что Зоя задумала.

Она больше не будет жертвой…

Когда пришел день икс, дан разбудил ее в шесть утра:

– Ширас Зоя, вы вылетаете рано. Нужно просыпаться.

Накануне Зоя снова хозяйничала на кухне Алисии – пекла яблочный пирог – и легла в начале пятого.

– Затейник, ты-то хоть не издевайся, – простонала она.

– Ничего не могу поделать. Распоряжение…

– …господина мрасса, – Зоя вытолкала себя из кровати и поплелась умываться.

Что ж, она будет готова вовремя.

Когда Варшавский появился на верхней ступени лестницы, она ожидала его внизу.

– Надо же… Уже готова, – видимо, пришла его очередь язвить.

Зоя развела руками, мол, она тоже умеет удивлять.

– Доброе утро. А почему подъем в такую рань?

– Я всегда рано встаю.

– Учту на будущее.

Варшавский, сбегающий по лестнице, на мгновение замер и прищурился, пытливо всматриваясь в Зою. Та стояла как ни в чем не бывало. Сказала и сказала, что с того?

– Решила перестать ерничать? – в проницательности ему не откажешь.

– Привыкаю к новой жизни. И новому статусу, – ответила Зоя и через силу улыбнулась."

"Она кое-как привела себя в порядок, Варшавский же выглядел отдохнувшим и бодрым.