Я все снесу, милый

Слова, произнесенные спокойным тоном, произвели на девушку глубокое впечатление.

Она ожидала, что мрасс начнет с пеной у рта доказывать, что он ее хозяин и имеет право указывать ей, как себя вести. Варшавский поступил иначе.

И от этого Зое стало по-настоящему плохо. И страшно.

– В центре меня передадут другому мрассу? – задала она вопрос, на который заранее предполагала ответ.

– Нет.

– Нет? – Ей важно было услышать подтверждение своей догадки.

– Нет, – он покачал головой. – Ни один мрасс не захочет больше приобретать тебя. Зачем ему проблемная ширас? Ты стоишь дорого. Я начну судебный процесс против «Рассвета» и выиграю. Они вернут мне уплаченные деньги плюс неустойку. Как вариант, «Рассвет» разорится. Ни один уважающий себя мрасс не захочет иметь дело с центром, не соблюдающим пункты договора.

– А что я… и другие…

– Хочешь, чтобы я озвучил твою участь по возвращении в центр? Пожалуйста. Тебя снова погрузят в криосон. Все просто.

Просто?..

Господи…

И она считала Виктора Валерьевича чудовищем! Да он безобидный щенок по сравнению с хищниками нового времени.

Зоя вцепилась в брюки пижамы, не замечая, что едва не рвет ткань. Она, не отрываясь, смотрела на Варшавского.

– Ты чудовище, – выдохнула, не скрывая своих чувств.

– Разве? – Юлиан скрестил руки на груди, беззаботно швырнув на стол ручку, стоящую целое состояние. – Я бизнесмен. Делец. Политик. И чудовищного во мне нет ни грамма. Ты же убедилась в этом накануне, ворвавшись в мою спальню без приглашения.

Она поняла, на что он намекает.

Задышала чаще.

Закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Он не мешал. Ничего не говорил. Наблюдал.

Через пару минут Зоя открыла глаза и тихо сказала:

– Я не хочу в центр. Не хочу, чтобы меня снова погружали в криосон.

Варшавский молча ждал.

Пришлось продолжить:

– Дай мне неделю… Я привыкну к новым условиям. К вашему миру. Я смогу… Я привыкну к новому статусу.

– Два дня, – последовало безапелляционное.

В этот раз Зоя впилась коротко подстриженными ноготками в ладонь, оставляя кровавые следы на нежной коже.

– Два дня, – повторила она, как робот.

– Умница. В тебе есть инстинкт самосохранения и способность договариваться. Это хорошо.

Хорошо для кого?

– Почему именно два дня?

– За два дня я подтяну кое-какие хвосты, и мы улетим отдыхать. У меня не было отпуска десять лет. Неделю безделья я могу себе позволить.

Вот почему он распорядился приобрести купальники.

– И куда полетим?

– На другую планету. Варгас. Чудное место. У меня там вилла.

Зоя кивнула и, не глядя на него, спросила:

– Можно, я пойду? Устала, хочу прилечь.

– Иди. Жду к ужину в восемь.

Не чувствуя под собой ног, Зоя вышла из кабинета, не заметив, каким задумчивым взглядом проводил ее мрасс Варшавский.