Марко, я - твоя война! (СИ)

Только не при свидетелях, а этого ""ювелира"" судьба накажет за саботаж и явное подстрекательство товарища к преступным действиям.

— Алиса, может прекратите расчленять меня своими прекрасными глазами, и в знак примирения после вчерашнего недоразумения мы пожмём друг другу руки? М? — тот, который папа ювелир, первым решает разорвать напряжённую паузу.

— Удивительно… — оторопело шепчу, всё ещё не веря своим глазам.

— Лис, детка… — где-то совсем рядом доносится мягкий голос Марко.

— Заткнись… — цежу сквозь зубы, не спуская взгляда с его товарища.

Друзья, значит…

Серьёзно? Они друзья? Ущипните меня кто-нибудь!

Аха…

Вот, черт!

Какая же я тупая курица…

— Мы пожмём друг другу руки только в том случае, если Марк Антоний аннулирует один очень деликатный договор, который я подписала на эмоциях, находясь в полицейском участке с оравой взятых под стражу, неблагонадёжных аборигенов.

— Марк? Лекс? Я чего-то не знаю? — в нашу беседу вмешивается София.

Чтобы не волновать беременную девушку, улыбаюсь ей милой улыбкой и перевожу разговор на другую тему:

— А давайте всё-таки навестим маленького Мигеля и Елену, мы же для этого сюда пришли. Артём, ведите нас к своим родным. У меня на Родине есть племянница, ей полтора года, она такая забавная малышка, просто чудо. Да и вообще, дети — это Дар Божий. Рождённый в любви ребёнок — лучшее, что может быть у супругов.

* * *В палату заходим тихо, всей «дружной» толпой. Приходится на какое-то время расслабиться и забыть о возмутительной мужской афере. Как говориться: «Зарыть топор войны». Здесь не место и не время для выяснения отношений с начальством. Здесь пахнет новой жизнью, молоком и счастьем.

— О, Господи, какой он хорошенький… — щебечет София, подходя с мужем к кровати. Маленький ангелочек, распластавшийся лицом вниз у мамы на груди, тихо посапывает, причмокивая мелкий кулачок. — Ленусь, ты как? Божечки, он же вылитый папашка. Наполовину португалец, наполовину русский… Или всё-таки в маму?

Пока второе семейство пытается разглядеть ребёнка, мы с Марко раскладываем подарки на кресле.

— Да какой там в маму, Со? Он же спит на пузе, поближе к груди. Прямо вылитый отец, — подшучивает Алекс.

— Михаил Артёмович весь в папу, вы правы, — хихикает Елена, — грудь отпускает в редких случаях. Бабушка Мария от правнука без ума.

— Боже, как я вам завидую, — стонет София, выравниваясь и растирая ладонями крестец, — а нам ещё придётся всё это пережить.

— Ты зря себя накручиваешь. Роды с тётей Ритой прошли на ура! Она — мастер своего дела, так что не трусь. Сделает эпидуральную анестезию, и всё будет отлично. Марк? — мамочка переводит на меня оценивающий взгляд.