Я вернусь в твою жизнь

— Ну, думаю, красавица ваша танцевать сможет. Не сразу и, может, не на пуантах, но полагаю, что справимся. Завтра приезжайте к восьми, вас подготовят к операции, возьмут все необходимые анализы. Послезавтра сделаем.

— Как послезавтра? — переспрашиваю, ощущая, как по телу прокатывается сначала горячая волна, а за ней ледяная. — Так скоро?

— А чего ждать? Сустав деформируется, ткани в хроническом воспалении — доза гормонов всё выше. Не вижу причины откладывать.

— Я…

— Мы согласны, конечно же, — кивает Семён и сжимает под столом мою руку на мгновение, а потом отпускает. — Если что-то нужно — что угодно — звоните сразу по этому номеру.

Он кладёт перед профессором на стол визитку, пока я пытаюсь прийти в себя и осознать, что уже послезавтра моя дочка окажется на операционном столе.

Да, знаю, именно за этим мы сюда и приехали, но… я думала, времени на подготовку будет больше.

Врач даёт последние наставления и отпускает нас. Я выхожу из кабинета, ощущая себя потерянной какой-то. В голове крутится, как правильно сообщить Насте.

— Ну что, по мороженому? — предлагает Семён. — Тут рядом я видел неплохое кафе.

— Пожалуйста, мам, — Настя снова делает эти самые свои брови, против которых устоять очень сложно."

"— Хорошо, — соглашаюсь, представляя, как непросто мне сейчас будет.

21

— А ты теперь будешь жить с нами? — спрашивает Настя, а я едва не давлюсь кофе. — У моей подружки Тани из группы папа живёт с ними. А ещё есть маленький брат. И хоть Таня говорит, что он вредный и вырвал у её куклы-русалки все волосы и поломал стол в домике Барби, я всё равно хочу брата. Просто воспитывать нужно с рождения, а не как Бог на душу положит.

Она назидательно кивает. Надо же, видимо, где-то услышала такую фразу.

— Нет, солнышко, — говорю мягко, — папа с нам жить не сможет. Не во всех семьях папы живут вместе с мамами.

— Ты живёшь с другими своими детьми? — она переводит взгляд на Семёна, а у меня кончики пальцев начинают покалывать от её вопроса.

— Нет, — спокойно отвечает Семён. — У меня нет других детей, кроме тебя.

Снова прячусь за чашкой кофе, чтобы никто не заметил мой неконтролируемый выдох, за который я и сама на себя злюсь.

Вряд ли Семён бы врал, чтобы сейчас угодить Насте. Правда ведь вскрылась бы достаточно быстро, и он бы получил подорванное доверие дочери в самом начале.

Почему-то внутри, несмотря на мои попытки это игнорировать, будто шарик какой-то надувается, расширяя рёбра изнутри и помогая лёгким раскрыться для свободного дыхания.

Настя ещё раз ложечкой зачёрпывает мороженое, а потом наклоняется и ныряет в мороженицу языком.

— Дочь! — удивлённо смотрю на неё. — Что за манеры?

А вот Семён хихикает и щёлкает её на камеру телефона.

Мне казалось, наши посиделки в кафе будут сложными для меня, но выходит иначе.